Кольцо Тьмы

— А почему ты так уверен, что они окажутся не огорчительными? — с любопытством спросил во все глаза разглядывавший энта Фолко.

— А с чего бы? — весело грохотнул Древобород. — Не так давно они и впрямь были темны и угрожающи — когда Черный Властелин вознамерился покончить со всеми лесами и навеки отравить свободные земли. Но он сгинул, сгинул навсегда, как сгинул и предатель Саруман. Нет больше орков в Исенгарде, нет больше их топоров! Никто больше не посягает на мои леса, энты заняты выращиванием новых. Если бы не покинули этот мир эльфы, я сказал бы, что энту ничего и не надо, кроме разве что утраченных нами подруг. Ты ведь слышал об этой нашей беде?

Старый Энт снова вздохнул.

— Читал о ней, много слышал, — с подобающим сочувствием произнес Фолко. — Вы так и не нашли их?

— Увы, нет, — последовал новый вздох Старого Энта. — Когда-то нам было предсказано, что мы найдем их, лишь когда и они, и мы лишимся всего, что имеем. Во время Последней Войны, когда мне и встретились твои молодые соплеменники, мне казалось, что предреченный час вот-вот наступит, но люди и эльфы вновь взяли верх. Саурон был повержен, наши леса остались невредимы и... пророчество не исполнилось. Так мы и живем с тех пор, находя в непрестанных трудах исцеление от тоски по нашим пропавшим женам... Но хватит об этом. Хуум! Что же это я? Не иначе как вновь становлюсь торопливым, как в тот памятный день, — Древобород улыбнулся, — когда мы внесли новые строки в Старые Списки. Но теперь ваша очередь говорить. Что происходит вокруг? Что привело вас сюда? Хоббит и гномы — странное общество.

Фолко хотел было спросить Старого Энта, из-за чего с ним поссорились роханцы, но передумал. Вместе с Торином, перебивая друг друга, они стали рассказывать обо всем, что случилось за почти полный год их странствий. Старый Энт слушал очень внимательно; сперва он захотел, чтобы Фолко во всех подробностях поведал ему о хоббитанских новостях; лишь после этого они заговорили о встрече хоббита и гнома на лесной дороге одной мглистой осенней ночью...

Хоббит сперва с простым любопытством, а потом и со смешанным с тревогой жгучим вниманием следил за сменой выражения глаз Древоборода. Казалось, они одни заменяли всю мимику на его малоподвижном лице; точно глубокие колодцы, вели они в глубь его помыслов, разгадать которые не мог, конечно, никто из смертных, но настроение энта Фолко чувствовал очень четко.