Кольцо Тьмы

— Эй, что вы здесь делаете и что вам опять надо от моего друга хоббита?! — Голос гнома был глух, но хрипоты, выдававшей растерянность и удивление, в нём больше не слышалось. — Фолко! Зачем ты здесь?!

Торин подошел почти на расстояние удара к неподвижно стоявшему Олмеру.

— Мы лишь устраняли те досадные недоразумения, что, произошли с нами в прошлом, — примирительно заговорил золотоискатель. — Некоторое касательство имел к ним и почтенный сын Дарта. Мой друг и спутник, — Олмер повернулся лицом к хоббиту и горбуну, указывая на Санделло, — примирился с почтенным хоббитом, рост которого никак не может служить мерилом его доблести. Сын Хэмфаста принял извинения Санделло, равно как и подарок, которым мы скрепили это примирение.

— Что?! Примирение?!

Глаза гнома сверкнули, Торин подался вперёд, но Олмер остановил его властным жестом, и хоббит с удивлением заметил, что гном послушался.

— Я ещё не закончил, сын Дарта, — говорил Олмер, и голос его стал чуть суше и резче. — Мне помнится, что в ту нашу достопамятную встречу в Пригорье между тобой и Санделло тоже вспыхнула ссора. Хоббит уже примирился с Санделло. Почему бы теперь не примириться с ним и тебе, почтенный Торин, тем более что ты был не прав, отвергнув предложенное тебе тогда согласие?!

Торин ещё ниже нагнул голову, исподлобья глядя на Олмера. Гном держал наготове топор, человек же был, как казалось, безоружен. Санделло стоял по-прежнему напряжённый и внимательный, чуть покачиваясь на носках из стороны в сторону. Фолко поймал наконец брошенный на него взгляд гнома; в нём были тревога, недоверие и удивление: почему же его брат хоббит стоит молча?!

— Они не сделали мне ничего плохого, Торин, — робко заговорил наконец Фолко. — Санделло сказал, что он виноват… И посмотри, какой кинжал мне подарили!

Он вынул дарёный кинжал из ножен, невольно радуясь поводу вновь взглянуть на него самому и похвастаться им перед другом. Однако Торин и не взглянул на оружие. Его брови не расходились, на скулах играли желваки.

— Ты получил ответ на вопрос, зачем здесь твой друг, Торин, — заметил Олмер, по-прежнему стоя спиной к хоббиту и горбуну. — Что же до того, что мы здесь делаем — полагаю, что с не меньшим основанием могу спросить об этом и тебя, но всё же отвечу, если уж ты так настаиваешь. Мы гоним табун роханских полукровок на север и только что переправились через реку. Ты удовлетворён?! А теперь не опустишь ли ты свой топор и не поговорить ли нам по-простому, о Укорачивающий Бороды?!

И вновь Фолко увидел, как вздрогнул Торин от этих слов, как ещё ниже нагнулась его голова. Что-то стояло за всем этим, какая-то мрачная тайна — её знал Олмер, а больше не должен был знать никто.

— О чём нам говорить?! — хрипло спросил Торин, по-прежнему держа топор наперевес.