Кольцо Тьмы

 — Спору нет, ты виновен, а потому принеси-ка сюда наш гундабадский трофей!

— Наш?! — удивлённо поднял глаза горбун.

— Да, наш, — ответил Олмер, — ибо благодаря твоему искусству мой противник сражался пешим. Принеси его, быть может, он придётся по сердцу почтенному хоббиту.

Санделло кивнул головой, повернулся и быстро исчез в зарослях. Спустя мгновение он появился вновь, держа в руках небольшую кожаную сумочку, и протянул её Олмеру. Тот распустил завязки, сунул в неё руку и извлёк оттуда недлинный кинжал в простых чёрных ножнах, по краям окованных узкой полоской воронёной стали. К ножнам было прикреплено несколько ремешков, зачем — Фолко сразу не понял. Олмер держал оружие плашмя, пальцы его правой руки скрывали рукоять, но хоббит неожиданно ощутил странное чувство. В этом неброском на вид кинжале была какая-то завораживающая соразмерность — его нельзя было ни удлинить, ни укоротить, ни уширить, ни заузить. Гладкая чёрная кожа, покрывающая ножны, должна быть необычайно приятна на ощупь — вдруг мелькнуло у него в голове. Как спокоен и уверен в себе будет он, едва его ладонь коснётся их чуть шершавой поверхности, хранящей тепло его тела! Ему вдруг очень захотелось поскорее взять и подержать в ладонях эту вещь, он невольно подался вперёд, забывая об осторожности.

— Я вижу, он уже манит тебя. Бери! — продолжал Олмер. — Пусть он верно служит тебе!! — Олмер замолк на мгновение, а потом, протягивая хоббиту кинжал, добавил: — Мужчинам достойно делать друг другу именно такие подарки, ибо что лучше них служит нашим сокровенным желаниям?!

Его пальцы разжались, и кинжал приняли ладони Фолко. В ту же секунду и лес, и Санделло, и Олмер перестали существовать для него — он смотрел на подарок.

Ножны имели длину одиннадцать пальцев; к их нижнему концу было прикреплено кольцо, через которое был пропущен узкий кожаный ремешок. Такое же кольцо было и сверху, с таким же ремнём. Прежде чем Фолко успел удивиться этому, его взгляд упал на рукоятку.

Неведомый белый материал был свит в мелкий винт; на ощупь он не казался ни гладким, ни шершавым; казалось, под рукой хоббита оказалась шкура неведомого живого существа, способного то взъерошить свою шерсть, то вновь уложить её так, что рука не ощутит ни малейшей неровности. А возле синей крестовины с чуть опущенными концами в белое тело рукояти был вделан гладко отполированный камень, сперва показавшийся Фолко скромным и невзрачным — он не сверкал и не светился; его цвет напоминал блёклый жемчуг, слегка подёрнутый сероватой дымкой; но стоило Фолко взглянуть на него чуть сбоку, как камень внезапно сделался полупрозрачным, и в его смутной глубине он разглядел невесть откуда взявшийся там тёмный крест.