Ангел тьмы

Почти ослепшая от слез и словно бы заново пережив утрату сразу всех дорогих мне людей, отошедших в мир иной, я рассчитывала обрести утешение и покой у своего единственного друга. Боль в моей истерзанной душе не стихала, вновь и вновь пронзала меня ужасная мысль о том, что я потеряла как бы частицу самой себя, расставшись навсегда с рассыпавшимися в прах иллюзиями относительно Логана Стоунуолла.

Увы, ничто не вечно! Никому и ни во что нельзя верить! Кругом лишь обман и ложь!

— Двенадцать долларов и пятьдесят центов, — вернул меня к суровой реальности голос таксиста, которому уже надоело ждать, когда я наконец уйму слезы и расплачусь с ним. Я сунула ему в руку двадцатидолларовую банкноту и выскочила на холод из теплой машины, бросив хрипло:

Острые, словно крохотные ледяные дротики, крупинки снега кололи мне мокрое от слез лицо, неистовый ветер рвал волосы, пока я бежала, словно безумная, к коттеджу Троя, и долго безуспешно дергала дверь, абсолютно не думая о том, что врываться в дом без предупреждения неприлично. Когда же наконец мне удалось распахнуть ее, ветер, словно в отместку, с оглушительным шумом захлопнул дверь за мной. Я вздрогнула от испуга и привалилась, обессиленная, спиной к дверному косяку.

— Кто там? — крикнул из спальни Трой и в следующее мгновение появился сам, еще мокрый после душа, с полотенцем вокруг бедер и влажными спутанными волосами. — Это ты, Хевен? — вытаращил он от удивления глаза. — Что же ты стоишь? Проходи, присаживайся, чувствуй себя как дома. Я мигом оденусь и выйду к тебе.

Он ни словом не упрекнул меня за мое внезапное вторжение в его жилище, лишь виновато улыбнулся, извиняясь за свою наготу, и исчез в спальне, на ходу вытирая вторым полотенцем голову.

Мои ноги словно приросли к полу, и, как ни старалась, не могла успокоиться и отдышаться. Так и продолжала стоять на том же месте, припав спиной к двери и судорожно вздыхая, когда из спальни снова вышел Трой, на этот раз уже одетый в белую блузу и черные брюки. Лицо его, обрамленное блестящими волнистыми волосами, казалось необыкновенно бледным по сравнению с грубым загорелым лицом Логана.

Он мягко оторвал меня от косяка, в который я вцепилась пальцами замерзших рук, снял с моего плеча сумочку и помог освободиться от тяжелой намокшей шубы.

— Не надо так убиваться, — тихим проникновенным голосом успокаивал он меня. — Все не так ужасно, как тебе кажется. В такой день, когда ветер и снег велят нам оставаться дома, что может быть лучше вкусной еды и задушевной беседы у потрескивающего камина? — Он усадил меня возле огня в кресло, стянул мокрые сапоги и растер руками мои замерзшие ноги.

Слегка расслабившись и согревшись, я почувствовала себя лучше и перестала хныкать.