Присягнувшие тьме

Временами ему казалось, что толстяк просто глаз с него не спускает.

– А теперь чай! – объявила Ирина Юрьевна, поднимаясь из-за стола. – Игорь, ты мне не поможешь?

– Конечно! – отец с готовностью вскочил со стула.

Никите вовсе не хотелось оставаться наедине с толстяком. Он тоже хотел предложить маме помощь, но родители уже ушли на кухню. Никита с Бажиным остались в гостиной вдвоем.

– Ну как учеба, как дела в школе? – с ехидной улыбкой осведомился адвокат.

– Все хорошо, – быстро проговорил Никита.

– А ты ведь меня совсем не помнишь? – спросил вдруг Эраст Григорьевич.

Никита настороженно на него покосился.

– А я должен вас помнить? – тихо спросил он.

– Мы ведь уже встречались раньше, – сказал адвокат. – И я был сильно впечатлен твоими феноменальными способностями.

Час от часу не легче!

– Вы ошибаетесь, – заверил его Никита. – Я вас впервые вижу.

– О нет, – улыбнулся Бажин. – Я хорошо тебя знаю, и у меня есть тому доказательства. – Он сунул руку во внутренний карман пиджака. – Вот, держи. – И бросил Никите какую-то небольшую вещицу.

Никита инстинктивно схватил ее на лету.

Послышалось громкое шипение, руку парня пронзила ужасная боль. Никита в ужасе разжал пальцы. На скатерть упал небольшой серебряный крестик. Серебро! Глубокий ожог в форме креста остался на ладони Легостаева.

Не может быть! Он снова купился на этот старый трюк!

Никита быстро сжал пальцы в кулак и испуганно взглянул на Бажина. Толстяк довольно ухмылялся.

– Я же говорил тебе! – сказал он. – Я все о тебе знаю!

Бажин быстро подобрал со стола крестик и убрал его в карман.

В это время в гостиную вернулись родители. Ирина Юрьевна несла большой торт, Игорь Николаевич держал в руках поднос, на котором стояли чайник и чашки из праздничного сервиза.

– А вот и мы! – воскликнула мама.

– Какой прелестный торт! – восхищенно произнес Бажин. – Настоящее произведение искусства! Вы сами его испекли?

– Разумеется, – зарделась от удовольствия мама.

Отец принюхался.

– Что-то вроде горелым пахнет? – недоуменно произнес он.

Никита еще крепче сжал кулак.

– Я ничего не чувствую, – поспешно произнес Эраст Григорьевич.

Он мрачно взглянул на Никиту и проговорил одними губами:

– Позже.

Мама начала резать торт, отец разливал чай по чашкам. Бажин вновь принялся расхваливать квартиру и хозяев, но Никите совершенно не хотелось его слушать. Он поднялся из-за стола и отправился в свою комнату.

– Все было вкусно, но что-то я уже объелся! – сказал он родителям. – Оставьте мне кусочек, съем его позже.

– Хорошо, – кивнула Ирина Юрьевна.

Эраст Григорьевич проводил его довольным взглядом.

Глава семнадцатая

Серебряная цепь

Никита почти полчаса простоял за закрытой дверью своей комнаты, прислушиваясь к разговорам, доносящимся из гостиной.