Тьма после рассвета

Снял трубку и позвонил Гордееву.

— Привет, Витя.

— Здорово, коль не шутишь, — устало отозвался Виктор. — Ловко ты меня поймал, я только-только от руководства, заскочил к себе одеться, уже у двери стою.

— Домой собираешься?

— Угу. А что? Есть вопросы?

— Есть, Витя. Поговорить бы надо. Приватно.

— Срочно?

— Боюсь, что да. Уж извини.

— Эх…

Гордеев помолчал несколько секунд.

— Ладно, перезвоню своей Надежде Андреевне, скажу, чтобы не ждала, спать ложилась. Где встречаемся?

— Подъезжай на «Щелковскую», выход к магазину для новобрачных, я тебя там подхвачу.

— Ого! — присвистнул Гордеев. — А что у нас на «Щелковской»? Любовное гнездышко?

— Оно самое, — усмехнулся Череменин.

***

Когда Леонид Петрович подъехал к выходу из метро, то сразу увидел крепкую шарообразную фигуру Гордеева. Невысокий, с налитыми мышцами и круглой почти полностью полысевшей головой, Виктор напоминал свинцовый шар. Вдвоем они проехали еще пару кварталов, и Череменин остановил машину.

— Здесь, — сказал он, выключая двигатель.

Пока поднимались в лифте, Гордеев спросил понимающе:

— «Кукушка», что ли?

«Кукушками» оперативники называли конспиративные квартиры, в которых проводились встречи со спецаппаратом, проще говоря — с агентурой.

— Увидишь, — загадочно хмыкнул Череменин.

Когда дверь квартиры открылась, на лице Виктора было написано презрительное понимание: ну конечно, притащил в дом к молоденькой любов­нице.

— Привет, папуля!

— Привет, ребенок! — Леонид Петрович чмокнул дочь в нос. — Знакомьтесь. Гордеев Виктор Алексеевич — Настя, моя дочка.

— Здрасьте, — вежливо сказала Настя. — Проходите, пожалуйста. Только у меня еды нет. Совсем никакой.

— Ладно, разберемся, — легкомысленно ответил Череменин.

***"

"Майор Гордеев и подполковник Череменин не были близкими друзьями, скорее, добрыми знакомыми, много и тесно общавшимися по работе, но почти ничего не знающими о личной жизни друг друга. По нескольким словам, брошенным когда-то давно и вскользь, Виктор понял, что Леня Череменин женился в свое время на женщине с ребенком, и слово «ребенок» настолько прочно осело в голове, что сейчас Гордееву трудно было поставить все на свои места, включить внутренний календарь и осознать: тот ребенок давно вырос и превратился в молодую женщину. Высокая, худая, бесцветная, с невыразительным лицом, длинные светлые волосы собраны в хвост на затылке.

— А где твой рыжий гений? — спросил Череменин, обращаясь к дочери.

— Вчера был, — коротко ответила Настя.

— И что? Ты считаешь, что это ответ на мой вопрос?

— Ну папуля, не каждый же день…

Блеклая тощая Настя скрылась в комнате, плотно притворив дверь, а Виктор и Череменин принялись разбираться с содержимым холодильника. Содержимое было, прямо скажем, так себе.