Тьма

Начальница станции игнорирует мой дерзкий ответ. Просто смеряет меня холодным взглядом.

– И кто это?

– Как я уже говорила, это врачебная тайна. Она пока хочет скрыть свою личность."

"Сандрин презрительно поджимает губы. Мы обе знаем, что это дерьмо собачье, и я просто выигрываю время.

– Это ты? – Она бросает на меня обвиняющий взгляд.

Мой первый инстинкт – засмеяться, но затем я сдерживаюсь ради Каро. Ничего плохого в том, чтобы позволить Сандрин гадать несколько дней. Она все равно может угадать, что это Каро, но не будет до конца уверена.

– Кейт? – она разглядывает меня еще несколько мгновений, затем фыркает от моего молчания. – Ну, это не я, – говорит она с отвращением.

Я сижу напротив, думая, как перевести ее внимание на то, что нам теперь нужно сделать, а не на того, кто поставил нас в такое положение. Но Сандрин поглядывает на мой живот, делая свои выводы. На станции я заметно похудела, живот стал заметно плоским. Я наблюдаю, как она просчитывает – уравнение достаточно простое. Соня в свои пятьдесят четыре вряд ли в списке кандидатов, значит, остаются Элис и Каро.

Она вздыхает, приходя к очевидному заключению. Мне жаль Каро, но что я могу поделать? Я ее предупреждала.

– Эта идиотка! – срывается Сандрин. – Почему она не предохранялась?

– Она это делала, – возражаю я, вступаясь за Каро. – Но ни один метод контрацепции не надежен на сто процентов.

Начальница станции тяжело вздыхает, явно не убежденная моими словами. Затем ее злость в одночасье рассеивается. Женщина передо мной выглядит измотанной и совсем немного – отчаявшейся. По мешкам под глазами, впалым щекам очевидно, как сильно ее изнуряет зима.

В рабочих моментах Сандрин скупа на эмоции, что часто легко принять за холодность. Не облегчает дело и полное отсутствие чувства юмора, но теперь начальница выглядит такой раздавленной, что меня так и тянет протянуть к ней руку и попытаться как-то приободрить.

Я противостою импульсу, инстинктивно зная, что она не оценит мой жест. Ее мнение обо мне, кажется, никак не улучшилось; у меня все еще есть чувство, что я для нее – всего лишь бледная копия Жан-Люка.

– Все будет хорошо, – говорю я вместо этого. – Она вряд ли родит до сентября, так что ее смогут эвакуировать в Новую Зеландию для родов.

Сандрин не отвечает. Она растерянно разглядывает стопку бумаг на столе.

– Она упоминала, кто отец?

Я снова качаю головой.

Она проводит языком по зубам, обдумывая возможные варианты.

– У тебя есть догадки? – спрашиваю я.

– Есть подозрение.

– Не хочешь поделиться? Думаешь, это кто-то из присутствующих или из летней команды?

Ее улыбка имеет легкий саркастичный оттенок.