Тьма

Пытаясь выровнять дыхание, я снова кручусь на месте, но вокруг абсолютная пустота, и я понятия не имею, в какую сторону идти. Пульс учащается, когда я пытаюсь решить, что делать. Я начинаю серьезно замерзать; нужно двигаться, и желательно быстро.

Но что, если я пойду в неправильном направлении? Что, если уйду от станции? Я могу напрочь потеряться и замерзнуть насмерть в считаные минуты."

"Единственный здравый вариант – это оставаться на месте и ждать, пока кто-то поймет, что я не вернулась. Но сколько времени это займет? Что, если никто не заметит или попросту решит, что я пошла спать?

Идиотка, думаю я со страхом и раздражением. Почему я была так беспечна? Мне нужно было вернуться с остальными. Никому из нас нельзя оставаться снаружи в темноте одному, но с таким количеством правил на станции их соблюдение контролировалось все меньше по мере того, как наступала зима.

– Помогите! – кричу я в бесконечную ночь, топая ногами – пальцы уже так онемели, что я едва ли их чувствую. Я дрожу так сильно, что с трудом стою.

Я умру здесь, решаю я, охваченная еще одной волной слепой паники. Замерзну насмерть в этой гребаной адской дыре.

– Помогите! – снова кричу я, слушая, не донесется ли ответ. Но это бессмысленно. Я слишком далеко от базы, мой голос не достигнет ее; кроме того, у зданий настолько хорошая изоляция, что звуки извне практически не проникают.

В отчаянии я бросаюсь в темноту в направлении, которое, как я надеюсь, ведет к зданию; если я останусь здесь, все равно умру. Но практически мгновенно я спотыкаюсь о ледяной гребень. Жгучая боль отдается в моем травмированном колене, отчего у меня перехватывает дыхание, и я падаю вперед. Слышу треск лыжных очков, когда голова ударяется о землю.

– Дерьмо. – Я начинаю плакать по-настоящему, но это лишь ослепляет меня – слезы мгновенно замерзают, цепляясь к ресницам.

Я крепко зажмуриваю глаза, заставляя себя остановиться, и на несколько секунд я снова в той машине, прижата под невозможным углом. Время остановилось. Тиканье охлаждающегося двигателя. Ощущение, странно похожее на умиротворение.

Все наконец-то решилось.

Все прощено.

Разве когда замерзаешь насмерть, не должно казаться, будто засыпаешь? Как легко бы это было, просто сдаться и отпустить все, поддаться неизбежному.

Потом я слышу звук, где-то на льду.

Голос, выкрикивающий мое имя.

Я поспешно поднимаюсь на ноги, вглядываясь в ночь.

– Здесь! – кричу я, ожидая ответа, но ничего не случается. Я кручусь, не уверенная, не было ли это плодом моего воображения. Может, так на самом деле выглядит смерть от обморожения, медленное растворение во снах.

– Кейт? – снова раздается голос.

Не сон.

– Я здесь! – снова кричу я так громко, как могу, по-идиотски машу руками, хотя никто не может меня видеть.