Тьма

Мой Бог, какой бардак, перевожу я мысленно, пролистывая последние несколько страниц. Ничего примечательного, только еще больше раздумий о его отношениях с женой. Личные размышления, которые я пропускаю, чувствуя неловкость, как будто вмешиваюсь не в свое дело.

Натягивая перчатки, я сижу, теперь дрожа сильнее, пытаясь все это осознать.

Значит, у Арне были отношения с «Н.» – Наоми Перез. Тот ребенок, должно быть, его. Но зачем убивать ее? Я вспоминаю, с какой теплотой он рассказывал о ребенке своей бывшей – ее вроде бы звали Маргарет. Мне казалось, что ему нравятся дети, или он просто делал вид передо мной.

Опять же, с чего мне верить его словам? Убедительный – вот как его описал Жан-Люк. Никогда не показывающий свою истинную натуру.

Это правда. Арне очень убедительный, очень благовидный. Я полностью повелась, даже увлеклась им. Все повелись, напоминаю я себе, вспоминая реакцию Сони, когда я разговаривала с ней в клинике. Как Каро тоже встала на его защиту, когда я рассказала ей, где нашла браслет Алекса.

Я смотрю на блокнот в моих руках, на ноутбук и телефон возле меня. Что мне с ними делать? В конце концов, это ценные улики, доказательства того, что смерть Жан-Люка не была случайной.

И гибель Алекса.

Я представляю, как Арне вломился в клинику, взял те снотворные таблетки, и вспоминаю комментарий Дрю, когда я прибыла на базу, о том, что Сандрин потеряла ключи. Арне, должно быть, украл их из ее офиса – все-таки я сделала то же самое за ее спиной.

С теми ключами Арне мог получить доступ к любой части станции. Он мог взять в клинике что угодно, открыть медицинские файлы и удалить видео Жан-Люка и Алекса. Он, наверное, учуял, что я копаюсь в том, что случилось с моим предшественником; в конце концов, достаточно людей слышали мой спор с Алексом тогда в гостиной.

Одного из лучших людей, которых я знал, убили, и вместо того, чтобы помочь узнать, кто это сделал, ты хочешь напичкать меня антидепрессантами!

Слова Алекса отдаются в голове, раздавливая меня чувством вины. Он всегда был прав. Если бы я ему поверила, начала действовать раньше, может, он и Сандрин были бы до сих пор живы.

За виной меня охватывает нарастающая злость от предательства Арне. От моей собственной глупости. Я ему поверила. Думала, что небезразлична ему.

Что он, возможно, влюбился в меня.

Но все это было притворством. Меня обыграли, обманули. Арне воспользовался моей наивностью, потребностью быть любимой, необходимостью искать поддержки после случившегося с Беном.

Какой дурой я была.

В тот момент я слышу звук, донесшийся снаружи. Звук приближающегося снегохода.

Соня. Слава Богу."

"Я поглядываю на маленькую коллекцию предметов на кровати, думая, стоит ли мне показать их ей. Но какое-то шестое чувство, как у Жан-Люка, предупреждает меня об осторожности.