Тьма

Я смотрю на Каро, спящую на лагерной кровати напротив, ребенок все еще завернут в ее пуховик.

Как давно мы прибыли? Час назад? Два?

Я тянусь в карман за телефоном, чтобы посмотреть на время, но понимаю, что он пропал. Черт. Наверное, я потеряла его, когда упала на льду.

Где Соня? Я прислушиваюсь, ища звук приближающегося снегохода, но не улавливаю ничего, кроме низкого стона ветра.

Может, она передумала? Или не нашла свободный снегоход. Я пытаюсь на зацикливаться на вариантах похуже: что убийца загнал Соню в угол где-то на «Бета», угрожая пистолетом… что убийца нападет на Арне.

Арне.

Я вспоминаю, как он кинулся защищать меня от обвинений Люка в гостиной и чувствую резкий укол вины и тревоги. Как ни старайся, я не смогу убедить себя, что Арне как-то связан со всем этим.

Но я не сказала ему, что отправляюсь сюда. Я не сказала никому. Просто пошла прямиком в клинику, удостоверилась, что Каро достаточно здорова для поездки, и мы направились в гараж, все это время молясь, что не встретим никого из остальных.

Как быстро Арне поймет, что мы пропали? Что важнее, как скоро это заметит убийца? Решит ли он прийти за нами? В конце концов не так сложно догадаться, где мы; не то что бы мы могли спрятаться в иглу или в метеорологической будке Сони.

В лучшем случае, я только выиграла нам немного времени, понимаю я с тягучим ощущением страха. И время не защитит от человека с пистолетом и остатком зимы на то, чтобы им воспользоваться.

Перестань.

Я прерываю цепочку мыслей, прежде чем она выйдет из-под контроля, и встаю проверить уровень топлива в печках. Каро начинает шевелиться и просыпается. Я роюсь в сумке, собранной Соней, и нахожу морфий.

– Тебе нужна еще одна доза? – спрашиваю я, решая, что прошло достаточно времени, чтобы минимизировать любой риск.

Каро кивает. Тихо наблюдает, как я вставляю иглу в ампулу и выкачиваю в шприц десять миллиграммов. Я помогаю ей сесть и снять пуховик, ее лицо болезненно перекашивается от усилий. Держа ребенка закутанным в одеяло, она закатывает рукав и вытягивает руку.

– Все, – говорю я, переводя внимание на сверток на кровати, с облегчением слыша тихое сопение крохотного младенца.

Я чувствую проблеск нежности. Это чудо, что она все еще жива. И Каро. Все обстоятельства были против них.

– Мне попробовать ее покормить? – Каро моргает, глядя на меня, ее кожа розовая в мягком свете, отбрасываемом керосиновыми лампами. Я трогаю ее лоб, с радостью обнаруживая, что признаков лихорадки нет.

– У нее, возможно, еще не развился сосательный рефлекс. Но попробуй, если она сможет выпить немного молозива, для нее это будет полезнее всего."

"– Молозива? – растерянно переспрашивает Каро.

– Первого молока. В нем содержатся концентрированные питательные вещества для новорожденных. И антитела.