Тьма

Жан-Люк оставил все в беспорядке.

Похоже, я его не убедила. Он рассматривает мое лицо, очевидно думая, можно ли мне доверять.

– Это как-то связано со смертью Алекса?

– Почему ты спрашиваешь? – мне не удается скрыть удивление.

Он молчит. Глядит в чашку, как будто ища в ней ответ.

– Ты веришь, что это было самоубийство? – спрашивает он наконец.

Я колеблюсь, раздумывая, как ответить.

– Сандрин кажется вполне уверенной, – уклончиво замечаю я. – Это она и сказала АСН.

– Я так и понял. – Арне кривится в недоверчивой усмешке.

– Ты разве ей не веришь?

– Сандрин? Нашей почтенной начальнице? – говорит он непривычно саркастичным тоном.

– Значит, тебе она не нравится? – удивленно хмурюсь я.

Арне не отвечает, рассматривая что-то на своих джинсах. Он полностью одет, замечаю я. Что странно – разве он не говорил, что встал попить, потому что не мог уснуть? Почему он просто не надел халат?

– Арне? – спрашиваю я.

– Не то что бы она мне не нравится. – Он вздыхает, потирая щеку. – Он явно не брился несколько дней. – На самом деле у меня было больше проблем с Жан-Люком.

– Я не понимаю, – хмурюсь я.

– Ты не знаешь? – Он приподнимает бровь. – О нем и Сандрин?

Я глазею на него.

– Что ты имеешь в виду? Они что, были любовниками?

Арне кивает, и я пытаюсь переварить эту новость. Сандрин и Жан-Люк были любовниками?

– Но он был женат, – выпаливаю я и тут же чувствую себя глупо. В конце концов, это часть культуры ледовых станций, когда сотрудники сходятся на время пребывания – полярный муж или жена, как их называют – а потом возвращаются к своим семьям. Что случается в Антарктике, остается в Антарктике, по крайней мере, в теории.

Но Жан-Люк и Сандрин? Я испытываю смешанные эмоции. Шок. Разочарование в моем предшественнике, которого я приняла за преданного семьянина. И стыд – я, кажется, всегда обо всем узнаю последней.

– Почему ты не говорил мне об этом раньше? – спрашиваю я Арне, искренне чувствуя себя оскорбленной.

Он смотрит на меня. На секунду мне кажется, что он хочет поделиться со мной чем-то невысказанным, но момент уже упущен.

– Я… – колеблется он. – Я не уверен. Извини. Наверное, я не хотел все будоражить. Ненавижу все эти сплетни и слухи, которые так быстро расходятся здесь.

Или же Арне просто мне не доверял? Грудная клетка сжимается от разочарования, и я понимаю, насколько важно, что думает обо мне этот мужчина."

"– Поэтому у тебя были с ним проблемы? – спрашиваю я, отгоняя это чувство. – Не только из-за наркотиков, но и потому, что Жан-Люк изменял?

Арне ерзает на стуле, пытаясь устроиться поудобнее.

– Ага. У моего отца много лет была любовница за спиной матери. Я думаю, мне не нравятся люди, которые хотят усидеть на стуле.

– Усидеть на стуле? – повторяю я.