Тьма

Рука автоматически тянется к выключателю, но я передумываю – зачем рисковать, ведь кто-нибудь может увидеть полоску света из-под двери?

Вместо этого я использую фонарик, освещая путь до шкафчика с вещами Жан-Люка. К моему облегчению, он все еще открыт.

Пока все хорошо.

Светя внутрь, я вижу несколько больших черных пластиковых пакетов, сваленных на дне. Я снова думаю, почему эти вещи не вернули после смерти Жан-Люка. Какая причина могла заставить Сандрин придержать их?

Та же, что сподвигла ее оставить то письмо, предполагаю я.

Я открываю ближайший пакет и вглядываюсь в содержимое, вещи внутри издают слабый аромат дорогого лосьона после бритья. Дискомфорт растет. Вторжение в личное пространство мертвого человека кажется неправильным. Видит Бог, Жан-Люк, подвешенный вниз головой во льдах, итак принял смерть без достоинства, и теперь вот она я, сующая нос в его вещи. Должна ли я это делать?

Я останавливаюсь, представляя лицо доктора в тех видео. Его напряженное, тревожное беспокойство за безопасность остальных.

Что бы Жан-Люк хотел от меня?

Именно этого, решаю я, заставляя себя продолжать. Проверяю содержимое другого пакета. Еще вещи, и две книги, обе на французском, один роман и тонкий томик поэзии. Расческа и разные туалетные принадлежности, но ни следа блокнота или чего-либо, что Жан-Люк мог использовать как дневник.

Я вглядываюсь в верхнюю полку. Нахожу путаницу личных вещей, включая несколько нетронутых упаковок мятных леденцов и ассортимент ручек. Замечаю рамку для фотографий и снимаю с полки, светя на нее фонариком. Фото доктора и симпатичной женщины с ореолом каштановых волос, его женой, по моим предположениям, в окружении двух маленьких мальчиков, улыбающихся камере. Судя по темным волосам и отсутствию морщин у Жан-Люка, этот снимок сделан некоторое время назад, но все равно он вызывает у меня тоскливую боль. Я думаю об этой семье во Франции, об овдовевшей женщине, о его лишившихся отца сыновьях. Наверное, все еще в неутихающих терзаниях скорби.

Я помню собственную боль от потери отца. То чувство, что ты как будто остался без управления, дрейфуешь. До его смерти я не ценила, как сильно он мне нужен – моя защита против несчастий. Стабильное присутствие в моей жизни.

Вид этих мальчиков освежает мою решимость. Что я делаю, может, и неправильно, но это не так неправильно, как не делать вообще ничего – что бы ни думала Сандрин. Если теория Алекса верна, если смерть Жан-Люка не была случайной, то я должна узнать правду ради его семьи.

Возвращая фотографию на полку, я обвожу все лучом фонарика в последний раз, убеждаясь, что ничего не пропустила. Ни ноутбука, ни блокнота.