Тьма

3 июля, 2021 года

– Есть какая-то конкретная причина, почему ты хочешь это увидеть?

Роб оглядывается, сидя перед экраном моего компьютера в клинике. Хоть он одет в обычную форму, обтягивающую черную футболку и джинсы, я замечаю, что он перестал заморачиваться с гелем и его волосы выглядят прямыми и прилизанными.

– Надлежащая осмотрительность, – говорю я неопределенно. – Мне нужно отправить АСН медицинский отчет о психическом состоянии Алекса в период перед смертью.

Это не совсем правда – я уже детально отчиталась психиатру в Брюсселе, Джоану Ганнеру. Это было мучительное интервью. Я не могла избавиться от ощущения, что провалилась, что если бы вмешалась раньше или была более настойчива, с Алексом ничего бы не случилось.

Если Ганнер и сделал какие-то выводы, он не поделился ими со мной. И я не получила ответа от медицинской команды насчет отправленных мной фотографий тех непонятных отметин на лодыжках Алекса.

– Ясно… – Роб кликает на то, что выглядит как какая-то карта… наборы точек, отображенные на фоне плоского плана базы. Точки простираются зигзагами туда и обратно по всей карте. Невозможно понять, что происходит.

– Здесь показаны все доступные данные о передвижениях Алекса за последние двадцать четыре часа, – обьясняет Роб. – Что ты хочешь знать?

Это не очевидно? Я сдерживаю раздражение.

– Ты можешь сузить промежуток времени до того вечера?

Роб постукивает по клавиатуре. Большинство точек исчезает. Я смотрю на экран, пытаясь разобраться в оставшихся.

– Это его передвижения?

Он кивает.

– Есть способ узнать, когда они произошли?

– Одну секунду. – Роб нажимает еще несколько клавиш и отметки со временем появляются над точками. – Здесь он был с 19.24 до 22.41, сначала в столовой, потом в гостиной.

– А затем?

Роб изучает данные.

– Похоже, он вернулся в спальню и остался там.

– Можешь проверить его пульс?

Роб открывает еще одно окно. Я разглядываю график. Пульс Алекса замедляется вскоре после возвращения в комнату, скорее всего, указывая на то, что он заснул. Потом неожиданно подскакивает несколько часов спустя, но только на пару минут.

Я растерянно хмурюсь.

– Во сколько записаны последние данные о нем?

– Два пятьдесят три.

– И ничего после этого?

– Это последняя запись на его браслете, – качает головой Роб. – По крайней мере, когда он в последний раз синхронизировался с основной системой.

– Как часто он это делает?

– Браслеты настроены так, что загружают данные каждые два часа или как только подключаются к местной сети.

– То есть если мы найдем его браслет, там могут быть несинхронизированные данные?

– Это точно возможно. – Роб поворачивается на стуле, взглянув на меня. – Я слышал, он был без него, когда его принесли.

– Да, – подтверждаю я. Нет смысла врать насчет этого.