Тление

В следующем году прослежу, чтобы в день рождения у них с Ру был выходной.

Мы шли мимо очереди из людей, которые еще надеялись попасть в клуб, пока багрово-неоновая вывеска «Запретного Плода» не окрасила все вокруг алым, и бусины на моем платье уже не казались такими синими. За нашими спинами люди возмущались, что мы не встали в конец — никто не любит тех, кто лезет без очереди. Я со своим ярким макияжем и платьем, видимо, сама на себя не походила, так что охранники в черных футболках у дверей остановили меня со словами:

— Простите, мисс, но вам придется ждать своей очереди.

Я посмотрела на парня, который заговорил со мной.

— Ты, должно быть, новенький, — сказала я.

Женщина в толпе крикнула:

— Это невеста Жан-Клода!

Ага, не по имени назвала, а просто указала на мою принадлежность Жан-Клоду — чертовски патриархально.

— Черт, — и тут же извинился за ругательство в том числе.

Народ в толпе, впрочем, вспомнил мое имя, потому что оттуда начали кричать:

— Анита! Анита! Посмотрите сюда!

Им не мое внимание было нужно, а моя фотка. Раньше я бы попыталась спрятаться, но Жан-Клод одел меня так, чтобы меня видели, и у нас было достаточно практики в этом году, чтобы я с улыбкой обернулась. Родина улыбнулась вместе со мной, а потом отстранилась, так что я вдруг оказалась на ступеньках одна, и мне даже удалось помахать толпе, не кривя при этом лицом и не тыкая средним пальцем навстречу вспышкам снимающих меня телефонов. Меня ослепило, перед глазами замелькали пятна, и я отвернулась, а потом охрана у дверей, наконец, пустила нас внутрь. Ру придерживал меня за локоть, чтобы я не навернулась на своих каблуках, потому что из-за вспышек я плохо видела. Если вы гадали, почему телохранители знаменитостей носят темные очки, то это не для того, чтобы выглядеть круто — это чтобы их не слепили вспышки от фотокамер и телефонов. Только нам, знаменитостям, приходится слепнуть на пару секунд. Ладно, тем из нас, кто встречается со знаменитостями.

Я была рада, что рядом со мной шел Ру, чтобы помочь мне удержать равновесие и пройти через двери. Родина шла позади, и это тоже радовало, потому что из-за туфель и вспышек я была куда менее дееспособна, чем обычно. Я напомнила себе, что делаю это ради Жан-Клода, и мы оба знали, что рядом со мной сейчас охрана. Я мысленно повторяла это, проклиная себя за беспомощность. Не самое мое любимое чувство, да и выглядеть потрясающе никогда не было в списке моих приоритетов, но… я была в безопасности, никто не пытался мне навредить, я в безопасности. Я даже вооружена, и, если кто-нибудь выпрыгнет на меня, я могла защитить себя, но сейчас мне нужно было сражаться со старыми травмами и не беситься на эту тему, не винить в этом Жан-Клода или посетителей с их телефонами, да и Ру с Родиной тоже.