Тление

Маршалы Бернардо Конь-в-яблоках и Отто Джеффрис были, соответственно, Голодом и Чумой. Они тоже знали о прошлом Эдуарда, но у них своих секретов навалом, так что они тоже болтать не станут.

Никки выудил из кармана салфетку и принялся вытирать свои губы, чтобы избавиться от «гоночной полосы».

— Не будем смущать твою семью.

— Они в курсе, что я поли, — ответила я

— Знать об этом и иметь с этим дело — две разные вещи, — возразил он.

Никки автоматически передвинул меня к себе за спину, когда один из пассажиров чуть в меня не врезался. Это вышло случайно, но Никки был моим телохранителем, так что я позволила ему делать свою работу. С приближением свадьбы хейтеры все больше срывались с нарезки — они не хотели, чтобы мы получили свой хэппи энд, независимо от того, моногамный он будет или нет.

Лицо моего отца озарилось, когда он меня увидел — казалось, он искренне рад нашей встрече, что было круто, потому что я этого не ожидала. Это заставило меня улыбнуться в ответ и помахать ему рукой. Он тоже мне помахал, и вот они уже оказались рядом с нами. Он горячо обнял меня, и я обняла его в ответ, но тут его ладонь напоролась на ствол на моем ремне — он напрягся, не зная, куда деть руки, так что я неловко отстранилась. Отца не слишком радовал тот факт, что его маленькая девочка работает с копами, не говоря уже о том, что она сама стала такой же — слишком уж это опасно.

Джудит обняла меня следующей, тоже довольно горячо, что застало меня врасплох, потому что она перестала обнимать меня еще с тех самых пор, как мне стукнуло двенадцать. Она обняла меня за плечи — в зоне, свободной от пистолетов.

— Анита, так здорово снова тебя увидеть. Отлично выглядишь!

— Серьезный и отличный прикид, — она не казалась расстроенной тем фактом, что я была одета лучше нее, и это немного меня задело. Я хотела хоть раз выглядеть круче, но куда важнее мне было, чтобы ее это расстроило. Да, мерзкое желание, но я хотя бы понимала свои мотивы, а не пряталась от них.

— Спасибо, вы обе выглядите очень мило и комфортно для самолета.

Они обнялись и прислонились друг к другу висками, словно позировали на камеру.

— Мы так давно не носили похожих нарядов в стиле матери и дочери, я не смогла удержаться, — сказала Джудит. Они продемонстрировали свою спортивную обувь — белоснежную с розовыми блестками, которые будто бы кто-то на них просыпал, но я знала, что они были там изначально. Я также знала, что каждая такая пара обошлась где-то в три-четыре сотни баксов. Видела их в одном магазине, когда нам срочно нужно было отовариться для дополнения одного моего наряда. Я могла бы отдать такую сумму за обувь, и Жан-Клод бы отдал, чтобы увидеть меня в ней, но не конкретно в такой.