Тление

— Пусть общественные рамки нас не ограничивают, Папочка.

Я рассмеялась в голос, и все вокруг тоже заржали, даже Ричард.

— Если вы и правда намерены звать друг друга «детка» и «Папочка», пожалуйста, делайте это там, где я не вижу лиц окружающих, — попросил Итан.

— Я пытался ревновать, в смысле, я ревную, но вы такие смешные. Я Аниту такой ни с кем не видел, — заметил Ричард.

— Жду с нетерпением, — ответил Ричард.

— В таком случае, пройдемте за дверь и позволим ей обеспечить нам безопасность, — поторопил нас Джейк.

— Ты правда считаешь, что Деймос нападет на нас здесь, в «Цирке»? — спросила я.

— Он опасный враг, который уже застал нас врасплох этой ночью, было бы глупо недооценить его снова.

После его слов я уже не была такой жизнерадостной — мне стало страшно. Никки обнял меня и отступил, чтобы Жан-Клод мог повести меня вперед. Он уже сделал шаг, когда вдруг замер и протянул руку Ричарду. Я не стала возражать, это даже не показалось мне странным. Ричард сегодня был молодцом, и у него еще будет куча шансов подтвердить это впечатление. Мы последовали за Джейком и Нечестивцем, и вошли в дверь, держась за руки.

Почти сразу за дверью висели тонкие занавески по всему периметру. Они и служили «стенами» в гостиной, поскольку все помещение представляло собой одну гигантскую пещеру. Нечестивец придержал занавески, чтобы мы могли войти. Джейк шел чуть впереди нас, но, если кто-нибудь выпрыгнет из гостиной, значит, враг миновал всех охранников, и мы, считай, проиграли. К счастью, единственным, что на нас там напрыгнуло, была нервозность Дамиана. Он стоял на краю старинного персидского ковра, который напоминал сияющий витраж. Мы подложили под него солидную амортизацию, так что никому бы и в голове не пришло, что он лежит на голых камнях.

Рыжие волосы Дамиана были почти алыми, как восковые мелки, ничего краснее я среди натуральных рыжих волос не видела. Впрочем, тысяча лет без солнца могла довести волосы до такого состояния. Они опадали ниже плеч, поэтому их оттенок подчеркивал красные оттенки на ковре. На Дамиане был его любимый халат. Темный, глубокий оттенок синего вельвета, слегка потертый на манжетах и подоле, и, хотя отсюда я этого видеть не могла, я знала, что локти уже протираются. Это был викторианский халат, и Дамиан обзавелся им еще в те времена, когда они были в моде. Теперь это его любимая домашняя одежда. Он, видимо, собирался лечь спать, а значит, под халатом на нем были шелковые пижамные штаны.

Тревога Дамиана прокатилась по моему телу, заставив мой пульс подскочить в приступе сочувствия. Он хотел подбежать ко мне и поцеловать меня, но не был уверен, что это будет уместно, когда мы трое стоим тут такие и держимся за руки.