Тление

Нечестивец вновь оказался рядом со мной — он не пытался пригвоздить меня к сиденью, а просто держал меня за руку. Они с Натэниэлом и Ричардом обменялись взглядами. Это был не очень хороший взгляд. Мне удалось выдавить:

— Львица идет, — я почти охрипла от криков.

Я даже не поняла, что внедорожник остановился, пока Джейк не открыл дверь со своей стороны и не передвинул сиденье вперед, чтобы Натэниэл мог выбраться наружу. Жан-Клод держал меня за руку, и одного этого прикосновения было достаточно, чтобы львица перешла на шаг. Нечестивец взял меня на руки и поднес ближе к Жан-Клоду, а Ричард тем временем вылез из машины. Дверной проем заполнили плечи Никки — он там почти не помещался. Его мускулы поблескивали в широком вырезе майки, простираясь от шеи к плечам, и в этом было больше заигрывания, нежели одежды. Я увидела над собой его короткую блондинистую шевелюру и единственный голубой глаз. Там, где на месте другого глаза у него остались шрамы, сегодня была повязка.

Он с улыбкой взял меня на руки и зарычал. Этот звук пробежал по мне так, словно моя спина была камертоном, и Никки нашел нужную ноту. Я вздрогнула. Он наклонился и обнюхал мое лицо, и следующий рык прозвучал ниже, почти угрожающе.

— Я чую не львицу, — произнес он тем голосом, в котором было больше рычания, нежели человеческой речи.

— Ты — мой Рекс, — надорванным голосом ответила я.

Он подарил мне диковатый оскал.

— Даже не сомневайся, так и есть.

Это вызвало у меня улыбку, но огромный лев внутри меня все еще поднимался по тропинке. Никки был прав: то была не моя львица, хотя должна была быть она. Во мне не должно находиться льва-самца, потому что я не самец, но он был — с огромной темной гривой, почти черным кольцом окружавшей его насыщенно-золотистую морду. Из-за контраста контур походил на ободок валентинки — весь такой из темного кружева и бархата. Я подумала про себя: «Что за странная ассоциация?», и тут же почуяла свою львицу позади него. Это она про него так думала. Она уже как-то дала мне понять, что хочет самца, но никогда не делала этого насильно, с такой болью.

— Проклятье, — выругалась я. — Да ищу я льва своего зова, хватит вытворять эту хрень.

Самец сел, и львица подошла к нему, чтобы потереться об него, словно хотела оставить на нем свою метку.

Мы уставились на него.

— Волки — звери твоего зова, а львы — нет, — сказала я.

Никки потерся щекой об мои волосы.

— А так намного веселее, — заметил он голосом, который уже опустился от тестостерона.

Я прислонилась лицом к лицу Никки, и что-то напряженное и злое внутри меня расслабилось, утекло куда-то. Господи, было так приятно находиться рядом с ним.

Лев-самец внутри меня исчез, а львица перекатилась на бок, лежа на тропинке, и уставилась на меня своими янтарными глазами.