Тюрьма мертвых

В итоге из-за нехватки квалифицированной помощи…

Я чувствовал себя спортсменом-любителем, взявшим непосильную штангу на грудь, а голос нагружал меня тяжелыми блинами неизвестных мне фактов, которые так или иначе были связаны с моими действиями. Постепенно штанга становилась все тяжелее, и если поначалу я мог привести какие-то доводы в свое оправдание, то спустя немного времени гриф уже давил на мою грудную клетку так, что еще немного – и послышится хруст.

Он говорил и говорил, а я чувствовал себя полным дерьмом, совершившим столько зла, что по сравнению со мной Аль-Каида[1] была благотворительной организацией.

Больше я не пытался перебивать, молча обрастая слоем собственных грехов.

Факты, о которых я даже не догадывался, лупили меня кусками грязи. Грязь лилась со всех сторон. Она зловонной жижей стекала на голову, заползала в уши, хрустела на зубах, по пищеводу спускалась в желудок, а оттуда – в кишечник. Под ногтями ее скопилось столько, что, высыхая, она отваливалась кусками. Хотелось бежать, встать под кипящий источник и металлической щеткой содрать с себя эту мерзость вместе с кожей.

«Неужели это все сделал я? Так много. Я даже не представлял, какое я чудовище. Мне следует гореть в аду за такие дела!»

– Ада не существует, – сказал голос, подытожив, словно прочел мои мысли.

– А что тогда есть? – с грустью спросил я.

– Судебная система до и после жизни мало чем отличается. Человек может существовать только в двух формах – свободной и несвободной. Если вы несете зло и разрушение – будете вечно торчать в заключении, а если нет – будете жить дальше, и так до бесконечности от тела к телу, до тех пор, пока не оступитесь.

– Вы бог? – с благоговейным трепетом прошептал я.

– Я – судья, а вы подсудимый, вопросы здесь задаю я, – в третий раз повторил он. – Итак, проанализировав все ваши деяния на протяжении жизни, суд выносит окончательное решение.

– Уже? Так быстро? Я… я не готов.

Вдруг что-то кольнуло в груди. Потом еще раз и еще, уколы сменились тупыми ударами, кто-то или что-то невидимое било меня по груди. Судья продолжал говорить, но я уже не слушал, не мог слушать, что-то происходило с моим нефизическим телом. Руки и ноги наливались тяжестью, возвращались запахи, в голове шумело, как будто она была радиоприемником и кто-то пытался настроить его на нужную волну.

Окружающая тьма быстро расползалась, ей на смену вырисовывались бледно-серые оттенки бетона. Из пола выросли стены, на них решетки, над головой навис потолок.

Весь мир вокруг затрясся, но голос судьи продолжал говорить в моей голове. Кажется, я уже не сидел на стуле, а лежал на спине, ожившее тело кололо тысячами жал.