Тюрьма мертвых

Слезы немного остужали раскаленное от поднявшейся температуры тело; отчасти помогал и холодный пол, которого я касался щекой. Проплакавшись, я потер глаза и попробовал подняться. Это было непросто. За последние сутки меня били больше, чем за всю жизнь. Внутри все сжималось, кровь не переставала идти – кажется, они все-таки отбили мне пару органов. Взобравшись на кровать, которая под моим весом накренилась на угол, где была отломлена ножка, я схватился за голову и упер локти в колени.

«Интересно, сколько у меня времени после того, что я сделал? Как скоро они придут сюда с раскаленным железом, или тупым лезвием, или бог его знает с каким орудием пыток и начнут кромсать меня и прижигать мне органы? Зачем я схватил его? Тупой идиот, теперь у меня нет ни одного шанса выбраться отсюда».

Проклиная себя за несдержанность, я впивался ногтями в кожу головы, которая гудела от боли.

В коридоре раздался звонок. Чертов аппарат гремел громче обычного, как мне казалось. Противный звук отражался от стен коридора, разлетался по всем его углам – должно быть, звонили из ада, – и никто не спешил брать трубку, а затем он умолк."

"Снова кто-то ошибся номером, меня это не волновало. Я смотрел на серый бетон, на валявшийся неподалеку кусок кровати, на торчащий из-под нее рукав. Пиджак – они не забрали его, конечно, им не до этого было, ведь куда важнее навалять мне.

Я потянул за ткань и вытащил из-под кровати то, что недавно со злостью туда запулил. Это был пиджак с двумя широкими карманами по бокам и небольшим нагрудным. Я ничего не смыслил в шерсти и моде костюмов, так как последний раз надевал что-то подобное на выпускном в училище.

От моего прерывистого дыхания кровь разлеталась брызгами, пачкая пиджак. Еще раз пошарив по карманам, я вытащил носовой платок, карандаш и пухлый блокнот в кожаном переплете размером с пачку сигарет. Приложив платок к «прохудившемуся» носу, я открыл блокнот. Желтые страницы были плотно исписаны латинскими буквами, педантично выведенными под один размер. Стояли они равноудаленно друг от друга и имели практически идеальные линии и изгибы; иногда возле них встречались цифры.

Понять что-либо из написанного было нереально, как ни старайся.

«А это я уже где-то видел», – я копался в памяти гудевшей от боли головы, и тут перед глазами возникла дверь. Обратная сторона полотна, та, что встречает выходивших из тюрьмы. Текст был один в один, но он по-прежнему ничего не значил. Я попытался найти расшифровку, листая дальше, но ничего.

Я захлопнул блокнот, засунув его в задний карман штанов, а затем завалился на бок.

Через какое-то время в коридоре снова раздался звонок. На том конце провода был кто-то очень настойчивый, так как звонили минут пять.