Тэсса на краю земли

Было странно, конечно, разговаривать с человеком, который вроде как есть, а вроде как и нет его, но так было гораздо легче. Как будто вы общаетесь по телефону.

— Что ты делал под моими окнами, Кенни? — тихо спросила она, и тут ее руки что-то коснулось. Легкое тепло от кончиков пальцев.

— Сам не знаю, — так же тихо ответил Кевин, — просто я испугался за тебя. С чего это тебе понадобилось выть, Фанни?

Это был тот самый вопрос, ответ на который так многое значил.

Тэсса велела быть честной, напомнила себе Фанни.

А Тэсса ведь мэр и шериф Нью-Ньюлина.

Ее надо слушаться.

— Мэри Лу призналась тебе в любви. Вот что меня расстроило, — выпалила Фанни и притихла, ожидая реакции.

— И что с того? — с неожиданным спокойствием уточнил Кевин. — Это же вовсе не значит, что я люблю ее тоже.

— Не значит? — ликуя, переспросила Фанни. — Но ведь Мэри Лу так добра и так красива! Каким сухарем надо быть, чтобы не ответить ей взаимностью? Да ты просто балбес!"

"— Подожди минутку, — быстро сказал Кевин, и его шаги сначала унеслись прочь, а спустя несколько минут снова приблизились.

Фанни за это короткое время успела несколько раз умереть и воскреснуть.

Куда он убежал?

Зачем?

Что это значит?

— Вот, — с запинкой произнес Кевин, и на прилавке появилась маленькая коробочка. Такие бывают в ювелирных магазинах. — Это просто безделушка, я тебе давно купил. Только никак не осмеливался отдать.

— Мне? — поразилась Фанни и открыла коробочку.

Там сверкали сережки — длинные и яркие, и они самым волшебным образом подходили характеру Фанни. А потом все размылось, а на изумруды упала слеза.

— Кенни, — пролепетала Фанни, — мне очень-очень надо тебя обнять.

У Тэссы болело все, и она видела только растресканный кафель, заляпанный кровью. Кто-то крепко удерживал ее за руки и за плечи, и она четко ощущала, как к ее шее прикасается холодное лезвие.

— Малыш Фрэнки, — тот, кто говорил, неприятно и явно издевательски растягивал слова, перекатывал их на языке, как жвачку, — почему же ты такой глупый? Ведь я говорил тебе — не сметь поднимать на меня свои глаза. Говорил тебе — смотреть только в пол. Тебе следует извиниться, малыш Фрэнки. Как следует извиниться. На коленях, малыш.

Кто-то сильно дернул Тэссу, лезвие вошло глубже, и холодная расчетливая злость разгулялась в голове. Ненависть превращалась в четкость мышления, а страх — в желание действовать.

Это была реакция обученного бойца, не привыкшего сдаваться.

Тэсса вслушивалась в дыхание противников, предугадывая их движения, выжидая ошибки и выискивая слабости.

И она дождалась.

Тело действовало словно само по себе, не тратя времени на раздумья. Привычная работа, бойня, месиво.

А потом Тэсса проснулась. Резко села в кровати, лицо заливал пот — а казалось, что кровь.