Тяготы домохозяйства

"

"– А я – ваш гардеробщик, на моей территории вы не имеете права в принципе, – произнесла спокойно Прокофьевна, а затем, принимая халат, спросила: – И куда это вы собрались с рабочего места?

– Домой, – немного сконфуженно ответил врач.

– Разве уже половина пятого?!

Вопрос повис в воздухе, словно грозовая туча. А поскольку молния обычно бьёт в самый высокий предмет, врач на всякий случай присел на скамью.

– Так ведь… Толик же сейчас исполняет обязанности главврача, можно порань… – доктор в ужасе прикрыл рот ладонью: он внезапно осознал, что совершил роковую ошибку и мысленно уже получал от своих коллег по шее.

– Что за Толик? – протянула раскатисто Набекрень.

Врач вскочил с места и, пригнувшись, словно в него действительно может ударить молния, выбежал из больницы прямиком в метель, оставив пальто на жертвенном алтаре гардероба.

* * *Толик имел право подписи всех документов. По официальной версии он был назначен для замещения главврача в больнице, а по неофициальной – в тюрьме.

Харизматичность этого руководителя была на уровне кофейного аппарата: когда он был чем-то недоволен, то просто молча вибрировал и плевался. Несмотря на богатый опыт и статус заместителя, никто не называл его по имени-отчеству. Даже сотрудники банка, которые предлагали по телефону очередной кредит, обращались к нему на «ты» и «слышь».

Каждый раз, когда Толик заступал на пост, в больнице наступала анархия: процедуры отменялись, анализы подтасовывались, спирт разбавлялся.

Ольгу Прокофьевну новый режим не впечатлил. Следуя рекомендации врача не переносить болезнь на ногах, она, сидя на стуле, ловила дезертиров словно рыбу – подсекала за петельку на одежде напольной вешалкой. Развешивала тут же – на крючках, особо буйных глушила медицинским справочником.

– Всех тебе не переловить! – неуверенно кричал главный инфекционист, когда толпа врачей брала дверь штурмом, который Набекрень подавила зевком и массовым промыванием желудков.

Ситуация накалялась. Свалившаяся на голову свобода заставляла людей идти на неоправданные крайности: Ольге Прокофьевне угрожали и предлагали взятки. Коррупцию Набекрень лечила горчичниками, угрозы – тёртой редькой. Народные препараты прикладывались к участкам тела, отвечающим за выработку гормонов «приключений» и туго перевязывались шерстяными шарфами.

Понимая, что рыба гниёт с головы, Набекрень решила навестить Толика и поговорить о его методах ведения дел. Выйдя на улицу, она увидела, что вкус безнаказанности почувствовали не только врачи, но и весь остальной персонал.

Доро́ги были занесены снегом, который уже доходил до пояса, но высокая температура тела уборщицы растапливала его в мгновение. Ольга Прокофьевна входила в сугроб, как раскаленный металл – в масло.