Тяготы домохозяйства

– Авокадо так авокадо, – пожала плечами Набекрень.

Достав из холодильника зелёный плод, она прямо с косточкой нарезала его на дольки.

Затем она открыла крышку небольшой кастрюльки, и кухню быстро заполнил аромат котлет. Он был таким сильным, что Павел снова впал в транс и потянулся к еде руками, но Ольга Прокофьевна треснула по ним и велела сначала съесть щи, в которые накрошила целую гору укропа. Вместе с кастрюлей она пошла на второй этаж, к Платону.

Обычно мальчик ел только у себя в комнате. Но сегодня он пришёл ужинать на кухню, тащась, словно загипнотизированный, за домработницей с котлетами в руках. Когда мальчик зашёл, он увидел, как его родители молотят ложками щи, а их лица блестят от жира в свете ламп.

Нетронутый авокадо лежал в стороне. Ольга Прокофьевна торжественно водрузила тарелку с котлетами на стол, и всё семейство стыдливо, но с жаром набросилось на них.

После ужина Ольга Прокофьевна поставила чайник и оставила хозяев наедине, а сама пошла в комнату к их сыну, где попросила его показать ей школьный дневник.

– Слушай, ты был прав, она нам не подходит, – шептала Катя мужу, пока тот раскуривал сигару.

– Да, совершенно не подходит, – согласился он. – Давай прогоним. После завтрака.

– Почему после завтрака?

– Ну… Поздно уже, некультурно как-то.

– Да, ты прав, прав…

Набекрень тем временем читала Платону вслух роман Жюля Верна, предварительно лишив мальчика всех гаджетов. Парень слушал, сначала боясь сопротивляться, затем уже с интересом.

Когда она спустилась вниз, чтобы налить всем чаю, родители уже сидели в гостиной и разговаривали о бизнесе. Паша открыл бутылку виски и налил себе бокал, другой рукой он держал сигару, которую так и не смог раскурить.

– Вот, – поднесла ему кружку чая Ольга Прокофьевна.

– Спасибо, я перед сном пью виски – мне так проще заснуть, а то, знаете ли, бизнес, дела, бессонница, – пафосно сказал он.

– Виски? Пф-ф, я вам в чай плеснула своего бальзама, ваш виски – молозиво по сравнению с ним.

– Правда? Хм. Сомневаюсь что-то. Это – чистая Шотландия, десять тысяч за бутылку! – тряс он бокалом."

"– А это – алтайские травы, я сама собирала, попробуйте. А я пока вашу сигару раскурю.

Паша умоляюще взглянул на жену, но та лишь беспомощно пожала плечами. Мужчина сделал глоток, затем второй, третий.

Ольга Прокофьевна при помощи одной спички и своих могучих лёгких раскурила сигару в один затяг, а потом пробубнила что-то про то, что это какая-то фигня – не то что были уставные в Баренцевом море.

Паша тем временем допил чай. Глаза его блестели, лицо было красным и довольным, как после бани.

– Слушайте, а можно добавки? – спросил он заплетающимся языком у Набекрень.

– Не сто́ит. Думаю, вам лучше прилечь. Да и вы, Катя, тоже отдохните после работы. Я вам уже расстелила.