Титановый король

Где мои мозги, гос-по-ди? Почему отказывает здравый смысл? Я стою на холодном ветру, обливаясь ледяным потом, с трудом подавляя в себе желание обнять этого глупого поломанного мальчика и зареветь вместе с ним в голос.

– Я лучше пойду, – в конце концов, говорю я, разворачиваясь к дому.

– Постой. Ты что, передумала?

– Насчет чего?

– Насчет массажа.

– Ну почему же? – губы кривятся. – Приходи, когда уложишь сыновей спать. Кстати, о какой сумме речь?"

"Он говорит, сколько стоит процедура в салоне. Говорит деловито, как ни в чем не бывало. Ну, а почему бы и нет? Это мне неприятно, это я, как идиотка, мучаюсь ревностью, а ему нормально. Все правильно. Все так, как и должно быть. Впрочем, во мне еще теплится слабая надежда, что всему виной недотрах. Что я кончу, и наваждение схлынет. Я цепляюсь за эту мысль, как последний желтый лист за уже абсолютно голую ветку. Распрямляю плечи и плетусь в дом.

Помнится, Федор спрашивал, как это – жить без проблем, а я ему отвечала, что проблемы у меня есть, но другие. Смешно. В этой ситуации я чувствую себя… Не знаю. Наверное, самой обычной среднестатистической женщиной, у которой на фоне любви отшибло мозги. То есть, как ни крути, а все проблемы к одному сводятся… А ведь я думала, что умнее и рассудительнее, что со мной такое помешательство не может случиться в принципе. Просто потому что я – это я. Дина Довгань.

Наверное, чтобы не сломаться, мне нужно об этом помнить. Поэтому, когда Фед с мальчиками возвращается с улицы, я не берусь накрывать им ужин, а просто подсказываю, где что взять, и удаляюсь. Не надо мне еще больше погружаться в их быт. Я же понимаю, что держать дистанцию становится все труднее. Все труднее не представлять себя на месте… Лизы. Мне каждый раз приходится себе напоминать, что эта жизнь ее – не моя. И смерть.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем в доме затихают чужие голоса… И как долго еще Федор собирается с силами, чтобы постучать в мою дверь. Напрасно. Я уже все решила…

– Готова? Лучше бы ты сразу надела халат.

Я равнодушно разглядываю свою хлопковую пижаму – брюки и рубашку до середины бедра. Может… Если бы я собиралась вписаться в это. Но нет. С меня достаточно. Я и так слишком долго валяла дурака. Отворачиваюсь. Иду к тумбочке, где своего часа дожидаются свернутые в трубочку и перетянутые резинкой банкноты.

– Вот. Возьми.

– В конце расплатишься.

– Боишься, что я останусь недовольна услугой и потребую деньги назад? – за улыбкой прячется боль.

– Обижаешь. Свое дело я знаю. Еще никто не жаловался.

Фед недобро сощуривается. Сует руки в карманы застиранных треников, отчего футболка натягивается на груди и вздувшихся бицепсах. Я сглатываю сухость во рту. Натягиваю рукава на пальцы. Руки нужно занять.