Титановый король

По привычке я проверяю, не забыли ли пацаны дома сменку, и со вздохом по очереди поправляю их наспех застегнутые куртки. Труд это напрасный – уже через пару минут мальчишки распахнут их вовсе, сдвинут набекрень шапки и поволокут за собой шарфы по дорожкам, ступенькам и гулким школьным коридорам аж до самой раздевалки, где от них, наконец, избавятся. Если, конечно, ничего не потеряют по дороге, что тоже порой случается.

– Потому что, – со слезами на глазах бурчит Ник.

– Эй, Никит, ты чего? Ну-ка посмотри на меня.

– Чего тебе?

– Скажи, разве я позволю, чтобы ваши мечты разрушились?

– Нет? – шмыгает носом.

– Нет! – клянусь я. – Никогда.

Я все что угодно сделаю, чтобы у моих сыновей было самое лучшее детство, чтобы их мечты исполнялись, а жизнь складывалась как нельзя лучше, потому что… Не знаю… Наверное, потому что иного просто себе не прощу. Это то единственное, что я еще могу сделать для Лизы. И то немногое, что еще удерживает меня здесь.

Наградой за мои слова – две щербатые широкие улыбки. И объятья. Мальчишки умеют пристроиться по обеим сторонам от меня, так чтобы не мешать друг другу меня тискать. В ответ обхватываю их затылки в шапках ладонями и сильней вжимаю холодные носы в карманы на куртке. В горле предательски колет. А внутри что-то беспокойно ворочается. Может быть, это страх не оправдать то абсолютное доверие, с которым на меня смотрят парни. Это в их глазах я – супермен. А в жизни… Господи… В этой гребаной жизни я на данный момент – никто.

Может, правда к отцу пойти? Попробовать еще раз объяснить, что для меня значат эти дети? Ну, он же не совсем отморозок какой-то. Нормальный, в общем-то, человек. Пациенты на него вообще молятся.

Интересно, как в военкомате узнали мой новый адрес?

И что я буду делать, если за мной придут?

Стою за воротами, пока яркие куртки пацанов не скрываются за школьной дверью. Засовываю озябшие покрасневшие руки в карман и быстрой походкой устремляюсь к остановке. Автобуса долго нет. Я беспокойно переминаюсь с ноги на ногу. Наверное, чтобы чувствовать себя более-менее в безопасности, человеку нужно держать свою жизнь под контролем и иметь на нее хоть какой-нибудь план. А из той пропасти, в которой я очутился, горизонт планирования вообще не виден. Наше будто туманом заволоченное будущее не просматривается даже контуром… И это сводит меня с ума.

Пожалуй, на сегодняшний день я только одно знаю точно. Потеряв Лизу, я не могу лишиться того единственного, что от нее осталось. Я не имею права ее подвести, пусть я и не верю, что она существует где-то там, в другом измерении, откуда наблюдает за нами. Нет ее где-то там. Никого нет. Это глупость, придуманная отчаявшимися, как и я, бедолагами со сломленным пополам хребтом. Но Лиза живет в моей памяти. И будет в ней жить всегда.