Титановый король

Его руки сжимаются и разжимаются, будто он едва сдерживается, чтобы не дать кому-нибудь в морду, а на квадратных скулах вздуваются желваки.

– Что ж за уроды тебя окружают? Как ты вообще жила? – рявкает, очевидно, решив, что в достаточной мере взял себя в руки.

– Господи… Так ты из-за этого взбесился? – искренне удивляюсь я, прислушиваясь к какому-то совершенно незнакомому ощущению, заворочавшемуся внутри.

– А что тебя удивляет? Я даже не знаю, с кем тебе повезло меньше…

– И кто же в твоем топе? – нежность подпирает горло, колет во рту. Мне не хочется больше это обсуждать, лишь обнять его…

– Твоя мать и тот мудак, который чуть не стал твоим муженьком. Вот так компания! Цирк уродов!

– Ну, не каждый готов рискнуть своим здоровьем и будущим, – завожу привычную песню. Ну, а что? Я пытаюсь принять ситуацию такой, как она есть.

– Я в своей жизни не слышал большего бреда! Твоя мать – гребаная кукушка. А твой хахаль…

– Мудак, – смеюсь я сквозь слезы. – Ты уже говорил.

– Хуже! И если ты станешь его защищать, как какая-то блаженная дура…

– Я не стану."

"– Вот и хорошо! Я бы… – Фед отстраняется, ведет растерянно рукой по голове, – никогда в жизни так не поступил с любимой женщиной. Если бы что-то случилось с Лизой, я бы был с ней до конца.

– Я знаю, – знаю и, может быть, именно поэтому так его люблю. – Но он – не ты.

А я – не Лиза… И, кстати, учитывая ситуацию, может быть, даже лучше, что у нас так… без любви. У него. А впрочем, кого я обманываю?

– Дина…

– Да?

– Я, кажется, опять не так выразился. В смысле… если что-то с тобой случится, я буду рядом. Ты можешь на меня положиться. Понимаешь?

Понимаю. Да… Но понимает ли он, что я не захочу жертвы? Если бы он любил меня – другое дело. Но так, исключительно из чувства долга… Нет, спасибо.

– Спасибо.

– Мне очень хорошо с тобой. Ты не представляешь, как много стала для меня значить. Вчерашняя ночь… Если бы не ты, я не знаю, как бы это все переживал.

– Что именно?

– Да так… Воспоминания. Накатило. Не бери в голову…

– Ладно.

– Я понимаю, что со мной, наверное, сложно. И иногда кажется, будто я недостаточно ценю, что у нас есть… Так вот, это не так. Просто мне нужно со всем разобраться, понимаешь?

– Понимаю. И Фед…

– Да?

– Я тоже всегда рядом. Если ты хочешь поговорить или…

– Я знаю. – Мне кажется, его голубые глаза влажнеют. Но, конечно, он берет себя в руки, не проронив ни слезы. Я подхожу ближе и снова прячусь в его руках. Может, он все еще любит Лизу, но то, что его тянет ко мне – бесспорно. Господи, дай мне сил.

– Ты не сказала, когда?

– Когда, что? – удивляюсь.

– Когда тебе сделали операцию?

– Десятого октября. – Я трусь носом о его скулу. – А какая разница? – Руки Феда у меня на спине сжимаются. Я словно в тисках. – Эй, Федь… Ты делаешь мне больно.