Титановый король

И они, надо же, даже после всех этих лет действуют на меня как прежде.

– Мам, ну ты чего? – бормочу я. – Не надо. Ничего ж не случилось.

– Ох, сыночек… Если бы так… Столько времени прошло.

– Мам… – повторяю жалобно.

– Тань, ну что вы тут застряли? – звучит за спиной веселый голос кого-то из гостей.

– Сына встречаем, Леночка. С внучатами. – На этом слове, как бы он ни старался, отец все же вздрагивает, и мне начинает казаться, что он все-таки что-то скажет… Что-то не то. Замечает это и мать, грозно подбоченивается, и отец, глядя на это, как будто бы обмякает. Или по-настоящему именно сейчас смиряется.

– Дина Владимировна, вы проходите. У нас, конечно, скромно и…

– У вас замечательно, – прерывает самобичевание отца Дина. – И давайте уже без отчеств.

Ну да. Как-то странно, что батя с ней вот так... Для себя я это объясняю общим подобострастием, ничего даже не екает. Ничего, мать его… В конце концов, в нашем городе Дина действительно огромная величина. Если уж мне рядом с ней до сих пор не по себе, что говорить о других незнакомых с ней людях?

Господи, как я ошибался…

Жаль, что я это пойму так поздно. Как же нечеловечески жаль.

А пока…

– Дина…

– Елена Васильна.

– Очень приятно. У вас такая красивая брошь.

– Олег Петрович… Станислав Игнатьевич. Крестный Феденьки.

– Так, друзья, давайте рассаживаться. Уже горячее подали!

– Где наш юбиляр?! Лешенька! Давай за тебя, дорогой. Чтобы еще по столько, да не раз.

Не знаю, как Дине это удается, но уже через полчаса народ, настороженный ее появлением, расслабляется и принимает ее как свою. С ней хотят поболтать, кто-то из дальних родственников даже вытаскивает Дину на танец. И она с охотой кружится, улыбается. О чем-то говорит.

Интересно, а Лизу бы так же охотно приняли? Наверняка. Лиза была такой… доброй жизнерадостной и участливой. Они бы поняли это, если бы дали ей шанс раскрыться. Если бы дали нам шанс. А Дина… Ну не знаю. Это ж лизоблюдство какое-то. Все хотят ей понравиться, каждый…

– Давай-ка выпьем, сын.

Оборачиваюсь. Отец, взяв бутылку французского коньяка, наверняка из тех, что ему тащат благодарные пациенты, отодвигает стул и садится рядом.

– Я за рулем.

– Ну, как хочешь. А я все-таки выпью. Праздник у меня или как?

Чокаемся. Он – рюмкой, я – стаканом с соком. Музыка гремит так, что к словам приходится прислушиваться.

– Ты, наверное, думаешь, что я должен извиниться. Что я перед тобой виноват…

– Даже мысли такой не было.

– Было-было… Только ты пойми, Федя, я ж для тебя как лучше хотел. И женщину лучшую, и жизнь…

Что бы он понимал… про женщин. Я сглатываю, потому что поздно выяснять отношения. Да и не время совсем.

– Ну, теперь-то ты, надеюсь, доволен.

– Чем?

– Моей женщиной, – кривлю губы. – Разве не чудесная жизнь меня ждет рядом с ней?

– Нет.