Титановый король

– Кто это мы? – сощуриваюсь я, разглядывая ее маленькую задницу. Дина как раз наклонилась, чтобы отыскать мне ботинки, к самым нижним ящикам в гардеробе.

– Данька с Ником тоже ничего не могут найти."

"Ах вот как. А я уж было подумал, она о каких-то своих… мужиках. Например, о том смазливом мажоре в костюме. Какого черта я о нем вспомнил – не знаю. Интересно, почему у них не срослось? Он явно подходил больше.

– Так о чем ты хотела поговорить? – интересуюсь я, когда Дина протягивает мне коньки.

– О том, что ты чувствуешь, – отвечает она негромко. Я стону. Она добавляет в голос настойчивости: – Нет-нет, послушай! Пожалуйста… Я понимаю, что сейчас ты порядком сбит с толку. Все слишком резко произошло, может быть, слишком рано... Я понимаю, что это многое для тебя изменило. Вся твоя жизнь как будто стала другой. И ты боишься, что это как-то… Ну, не знаю… сделает другим и тебя. Вероятно, так, скорее всего, и будет. – Дина разводит руками, а я сглатываю. – Но это ведь не отменит того, что было, Фед. То, что ты любишь… Ту, кого ты любил… Это все останется с тобой в памяти, как часть твоей взрослой жизни. Будут ваши места, ваша песня в наушниках, ваши маршруты, по которым вы гуляли с коляской. И запах ветра, когда вы впервые поцеловались, будет, и ощущение ее руки в твоей – это то, что будет частью тебя и через тысячу лет. Частью тебя, но не всем же! Просто подумай, что ты теряешь лишь потому, что пока с упрямством отказываешься увидеть какие-то другие смыслы. А они есть. А их много… И знаешь, я готова тебя отпустить, да-да, мы в расчете, только… Пожалуйста, пообещай, что позволишь себе жить. Каким бы невероятным и счастливым не было твое прошлое, жизнь продолжается дальше. Большая, огромная, всего один раз данная жизнь…

Может быть, Дина училась еще и на философском. Не знаю. Я стискиваю зубы и, чтобы опять у нее на глазах не расплакаться, как слюнтяй, принимаюсь ковырять зубчиками конька бесценную дубовую доску, покрывающую пол.

– Что скажешь?

– Черта с два мы с тобой в расчете. – Да знаю я! Знаю, это совсем не то, что мне следовало бы ответить. Просто… Оно ж наиболее очевидно, так? В то время как остальные ее слова требуют чуть больше времени на осмысление. И вообще… чересчур сильно ударяют по нервам. – Пойдем, – вскакиваю резко.

– К-куда?

– Ты вся вспотела уже, по вискам течет, – вытаскиваю ее за дверь, в прохладу. На дворе ноябрь, но зима давно отвоевала эти края у осени. Озерная гладь во льду. В нем же деревья, еловые иглы и неубранный сухостой. Мороз освежает кипящую голову, прочищает мозги и анестезирует глубокие раны. Ступаю на лед, где мальчишки с хохочущей, впавшей не иначе как в детство охраной гоняют шайбу туда-сюда. Включаюсь в игру. В ушах свистит ветер… Пацаны смеются, схлестываются в атаках.