Счастье любит тишину

 – Первое послание к Коринфянам, поищи в Интернете, много интересного почерпнешь.

В тот первый вечер, когда Костромин пришел к Маргарите, он окончательно убедился в абсолютной ненормальности своих чувств к этой женщине.

В ожидании и красочных предположениях, что и как произойдет у них постели, он все же еще мог здраво мыслить и о чем-то другом, пока находился не рядом с ней.

От идеи купить цветы Костромин отказался сразу – цветы это из другой оперы про любовь, влюбленность, флирт, симпатию, уважение и восхищение – ничего из вышеперечисленного он точно не испытывал к Маргарите. Насколько он понял натуру этой девушки, ее главенствующее устремление в жизни – богатство и роскошь любым способом и средствами. А значит, она обожает все, что относится к атрибутам этой самой шикарной жизни. Вот он и заехал в дорогой магазин, купил каких-то деликатесов разнообразных и бутылку достойного вина.

Она открыла ему дверь, условно одетая в прозрачный пеньюар, накинутый на голое тело, и пока Юрий совершенно ошарашенно уставился на это самое тело, протянула руку, ухватила его за лацкан пиджака и рванула к себе с неожиданной силой.

Как только Костромин прижался к телу девушки, в тот же миг все вокруг них поглотила тьма непроглядная, в которую был увлечен весь его разум и сознание.

Между ними происходило какое-то дикое, исступленное животное совокупление, завершившееся безудержным оргазмом, граничащим с болью.

Ничего подобного никогда Костромин не испытывал. Они несколько часов подряд занимались неистовым сексом, отнявшим у него все жизненные силы и разум, пока не распластались на кровати, полностью обессиленные и истощенные.

Костромин уже практически провалился в беспокойный сон, когда на самой последней секунде, граничащей между сном и явью, перед ним вдруг возникло лицо Варюхи. И, как заветный огонек в окнах родного дома, где тебя всегда ждут, пробивающийся сквозь непроглядную тьму ночи, обогрели его огоньки ее весенних глаз, и она твердо, но обеспокоенно произнесла:

– Уходи оттуда, Юра! Тебе нельзя там оставаться, и спать там нельзя! Уходи!

Сил не было вообще! То есть даже сколько-нибудь, ощущение было такое, что его полностью выпили до дна. Какой волей, бог знает, но Юра смог заставить себя сначала перекатиться на бок, потом как-то со стонами и стариковским кряхтением сесть, спустив ноги с кровати. Посидел немного, перевел дыхание и заставил себя встать.

Хотел просто одеться и уйти, но, реально оценив свое физическое состояние, понял, что не сможет, надо как-то взбодриться, и поплелся в душ."

"Осмотрев себя в зеркале, Костромин не удивился тому, что был весь исцарапан – на спине, груди и животе везде остались кровавые следы от ее ногтей, имелась еще и парочка укусов на плечах.