Счастье любит тишину

Тут думаешь, уж хоть что со мной пусть произойдет и на меня все перекинется, лишь бы он выздоровел и жил, да только… – И она снова махнула. – У каждого свои беды. – Покачала головой и сказала: – Пойду еще помолюсь.

А Варвара стояла как окаменевшая, пораженная до самой глубины души тем, что сказала эта женщина, ее интонациями, этим спокойным голосом, не смирившимся, но принявшим свою беду и необходимость с ней бороться. И этому ее «плачут, умоляют вернуть, а жизнь раз, и покажет, что хорошо, что потеряли, новое пришло, и получше».

Варвара была так поражена разговором, что думала о нем всю дорогу назад и повторяла про себя слово в слово. А когда разжала кулак, который все сжимала неосознанно, то обнаружила в нем лепестки цветов, которые раздавали молящимся у мощей Матронушки.

Вернувшись домой, она каждый листочек осторожно распрямила и уложила сушиться между страницами книги.

Налила себе чаю, прихватила кружку и встала у окна, задумчиво глядя куда-то вдаль.

Почему-то именно сейчас Варя осознала, что уже не вернется прежняя жизнь и ничего не будет так, как раньше.

Уже никогда не изменить того, что Юра ушел от нее из-за другой женщины, это останется с ними навсегда, получится ли у них жить вместе или они разойдутся и станут жить порознь, но это знание останется с каждым из них навсегда. И все, что произойдет в дальнейшем, будет совсем по-другому – плохо, хорошо ли, непонятно, но по-другому, это точно, и надо принять эту новую действительность.

Все! Нет больше той прежней насыщенной и полной счастья жизни – все! Кончилась! И надо уже начинать осознанно жить в этой новой реальности, какой бы она ни оказалась.

Выяснилось, что самое сложное – это побороть в себе обиду на мужа и бесконечно изматывающее размышление о том, что ему-то там хорошо с другой женщиной, в его новой жизни, весело и замечательно, у него любовь-секс и сплошная радость, а у нее тут удушающее тяжелое уныние, крах всего и теперь вот и молитвы о нем.

Она даже рисовать из-за него не может!!

Вот с этими претензиями и обидой было труднее всего справиться, но Варвара старалась.

Под конец июня на Москву опустилась жара, изматывавшая людей и плавившая все вокруг, причем пришла резко, всего за одну ночь – вчера еще стояли теплые ветреные дни, а наутро жарища грянула. Варвара полезла на верхние полки гардероба доставать самые легкие одежки и первым делом сняла запакованные в специальный вакуумный пакет Юрины вещи. Опустила на пол и встала над ними, задумавшись.

С того дня, как он ушел, миновали месяц и десять дней, Варя вела точный счет этим дням. За все это время Юра ни разу не позвонил и не объявился.