Непокорная для тирана (СИ)

Нормально? Мне успокаивать ту, что подставила? Сама глазами в него стреляю. Пусть со своей невестой сам возится!

— Не плачь, Жасмин, и встань! — раздражённо требует этот бездушный мужчина.

Я, наверное, в прошлой жизни очень сильно согрешила, раз в этой жизни мне судьба подкидывает вот такие задачки. Со вздохом поднявшись, сажусь возле девушки и обнимаю.

Цветочек малолетний вцепляется в предплечье, ещё горше плачет, икает и всхлипывает.

— Ну, тише. Никто тебя камнями не закидает. Отрубать конечности не будет. Даже волосы не вырвут, — поглаживаю по голове, пытаясь утешить ребенка.

— А ты планировала кому-то что-то отрезать? — над нами нависает Валиев.

— Только тебе, — шикаю, чтобы тут не отвлекал. Жасмин громко всхлипывает, теснее вжимаясь в грудь, и продолжает плакать. — Тут бы радоваться, домой к семье вернёшься. Чужим тёткам прислуживать не будешь. А Валиев тебя точно не обидит. Он только на меня рычит.

— Мне нельзя домой!

Девушка переходит на какой-то совершенно новый вид истерики. Бормочет на незнакомом языке. За меня крепко держится и широко распахнутыми глазами, полными слёз, смотрит на Саида. Мужчина с каждой секундой челюсть сильнее сжимает, брови хмурит и выглядит устрашающе. Он же не собирается её бить? Притягиваю ещё ближе к груди, стараясь закрыть от гнева Валиевского.

— Что она говорит? — спрашиваю, к себе привлекая.

— Говорит, что моя мама заставила её и пообещала испортить жизнь. И лучше смерть, чем вернуться домой. Старший брат обещал ноги переломать, если она семью опозорит. А отец — отдать замуж за своего партнёра.

— Охренеть родственники! Какое счастье, что у меня их нет, — невесело усмехаюсь, поражаясь нравам.

— Ты о своём брате не забыла? — кое-кто в очередной раз тычет носом в нашу сделку. Гад!

— Так, ладно. Ну, выйдешь замуж за партнёра, неужели он хуже Саида? — возвращаюсь к теме насущной и натыкаюсь на гневный взгляд одного тирана."

"— Он старый! — огрызается девушка. Ну хоть плакать перестаёт.

— То есть Валиев не старый? — недоумеваю логике. В отцы ведь годится!

— Кристина! — рычит мужчина, пугая ребенка.

— Я лучше умру… Умру… Умру! — впадает в крайность Жасмин. Выпустив меня, качается из стороны в сторону и повторяет одно слово.

Пересаживаюсь на диван и недоуменно смотрю на застывшего над ней мужчину. Одно дело, когда человек плачет, а тут… Что делать? Водой окатить? Пощёчину дать? Вроде в каком-то фильме видела, так в чувства приводят.

Валиев отходит к серванту, откупоривает виски, наливает в стакан. Закатываю глаза, нашёл время пить. Только хочу попросить и мне плеснуть, но мужчина подходит к Жасмин, садится на корточки и, придержав за подбородок, заставляет выпить. Вот он. Тот самый развратитель малолеток! Научит топить горе в бутылке и сопьётся ребенок.