Тиран моей мечты

Тогда ужинать буду дома.

— Бога ради. Вставайте, одевайтесь, поедем, а то рабочий день уже закончен.

Я похолодела. Черт! Надо немедленно позвонить маме! Я резко вскочила с дивана, пошатнулась… и непременно повалилась бы в лучшем случае обратно на диван, а в худшем — на пол, но мне не дали. Назар Миролюбович бросился вперед и подхватил меня, не дав упасть. Прижал к себе и, заглянув мне в глаза, процедил: — Кристина, вы способны сначала думать, а потом делать? Я сказал «вставайте», а не «вскакивайте». Это большая разница! — Извините, — прошептала я, не в силах отвести взгляд. Какой же он… крепкий, горячий, уверенный в себе. И руки на моей талии… Хотелось, что бы он сжал их сильнее, прижал к себе крепче, чтобы коснуться грудью груди.

Сумасшедшая.

— Да при чем тут «извините»! — возмутился Черный. — Вы так себя угробите за неделю! Прекращайте уже. Не съем я вас."

"Завтра дома побудете, если станет легче — в среду выйдете.

Нет — вызовите врача. Хватит геройствовать! Назар Миролюбович говорил, а я рассматривала его губы.

Тонкие, но решительные, и под нижней — небольшая морщинка, которая становилась четче и резче каждый раз, когда он сердился, делая его лицо еще недовольнее.

И эта ямочка на подбородке… Так и хотелось поднять руку и нажать на нее пальцем.

А щетина на щеках, наверное, колется.

Тина… ты точно свихнулась.

— Кристина! — Черный чуть тряхнул меня, возвращая с небес на землю. — Что с вами? Я хотела сказать «вами любуюсь», но прикусила язык.

— Простите, задумалась.

— Идите, одевайтесь, — вздохнул он так, словно мечтал придушить меня вместо того, чтобы отвозить домой. — Только осторожнее, пожалуйста. Если будет нужна помощь — зовите.

Назар Миролюбович выпустил меня из объятий, и я послушно посеменила в приемную.

Минут через пять, когда Черный вышел из кабинета, уже одетый в свое дорогущее черное пальто, я по- прежнему сидела в Лерином кресле и с грустью глядела в пространство.

— Кристина? Вы еще не готовы? — Нет, — вздохнула я и честно призналась: — Я никак не могу надеть сапог. Один надела, а второй… — Ясно.

Назар Миролюбович обогнул секретарскую стойку, встал передо мной на колени — я испуганно вытаращила глаза — взял одной рукой мою ногу, другой — сапог, и нацепил сапог мне на ногу.

Пальцы пробежались по щиколотке, и меня так сильно бросило в жар, что показалось — сейчас макушка задымится.

А Черный между тем как — от чертовски медленно застегивал молнию… — Знаете, Кристина, — сказал он вдруг, усмехнувшись, — при вашей стеснительности я удивляюсь, как у вас вообще ребенок появился.

Удивление от того, что начальник знает про Юльку, погасило возмущением от сказанного про стеснительность.

Много он понимает! Никогда я так не стеснялась, когда со сверстниками в институте общалась.