Тиран моей мечты

Зато спать захотелось так, что я зевала каждые пять минут.

Один из таких зевков и увидел Черный, выходя из кабинета в сопровождении клиентов — двоих мужчин пенсионного возраста. Увидел, нахмурился — и я поперхнулась. Сон как рукой сняло.

— Кристина, — обратился ко мне Назар Миролюбович, когда клиенты ушли, — некоторые вещи нужно делать не столь демонстративно. Например, зевать. Покажите-ка мне свои руки.

Я послушно подняла ладони.

— Видите, они у вас есть. Целых две. Одной вы вполне можете закрыть себе рот во время зевания, а еще наклонить голову, что бы никто не увидел. Или подобные манипуляции для вас слишком сложные? Господи, как я его ненавижу.

— Нет, не слишком. Я постараюсь.

— Будьте добры, — рявкнул он напоследок и вновь прошел к себе.

Ближе к вечеру у меня перед глазами уже кружились черные мушки. От усталости дрожали руки, от голода свело желудок, и мыслей не было никаких. Даже желания поскорее уйти с работы тоже не было. Ничего не было.

В пять часов я по просьбе Черного послала одному важному клиенту составленный самим Назаром Миролюбовичем договор, и через десять минут зазвонил стационарный телефон.

— Кристина, вы послали договор? — В голосе было вселенское раздражение.

— Да.

— Тогда почему там его не получили? — Не знаю. Я послала.

— Проверьте. И перезвоните.

Бросил трубку. Я послушно открыла отправленные письма, проверила.

Поначалу мне показалось, что все в порядке. Я должна была послать договор Анастасии Титовой, но вместо нее в адресатах значилась Александра Титова.

Переживать не было сил, я просто осознала — собственно, все. Можно собирать вещи. Послать конфиденциальную информацию по почте другому человеку! Непростительно.

— Назар Миролюбович, я могу зайти? Я решила, что говорить подобное надо в лицо. Чтобы не перестать уважать себя.

Хотя… глупо. Черный меня вообще презирает.

— Заходите.

И бац трубку.

Клянусь, я даже не волновалась. Только перед глазами темнело все сильнее и сильнее… И я почти не видела ни своего начальника, ни его кабинет, лишь какие-то цветные мерцающие пятна. И тошнота подходила к горлу… — Я ошиблась, Назар Миролюбович, — сказала я, не садясь. К чему садиться, если тебя сейчас прогонят. — Послала договор не Анастасии, а Александре Титовой.

Секундное молчание. А потом… — Да вы!.. — взревел Черный, и я провалилась в темноту.

Ох, как же тошнит. Кажется, сейчас вырвет.

Нет, не вырвет. Нечем.

Лица коснулось что-то прохладное, и стало легче.

— Кристина, вы слышите меня? Я простонала нечто невнятное, и мне в губы ткнулся стакан, а в нос ударил резкий запах.

— Выпейте.

Я усилием воли открыла глаза. Лицо Черного было так близко, что я могла рассмотреть каждую его черточку, каждую морщинку.

Красивый… был бы. Если бы не был такой сволочью.