Тиран моей мечты

Мы с Дашей счастливы.

Я только вздохнула.

Юлька между тем, получив нашу с ней совместную порцию плова на большой тарелке, нетерпеливо схватила свою ложку, а дядя Сережа, оглядываясь на маму, которая в эту секунду накладывала уже себе, украдкой пихал Троглодиту кусочек курицы. Кот, не будь дурак, быстро все схомячил и сделал невинные глаза.

Так что, когда мама обернулась и с подозрением оглядела притихших нас, у всех присутствующих за столом были абсолютно безмятежные лица.

— Ясно, — хмыкнула мама, садясь по правую руку от дяди Сережи. — Шкода.

— Октавия? — тут же спросила Юлька, и я вздрогнула от неожиданности. Только через секунду поняла: нет, это не матерное слово. Марка машины.

— Это ты где услышала? — поинтересовался дядя Сережа.

— В детском саду, — ответила дочка важно. — Воспитательница сказала, что все мы тут шкоды октавии. Я только не поняла, что это. Ты знаешь, дядь Сереж? Я нервно рассмеялась. Видимо, воспитательница в этот день была в плохом настроении. Она у нас вообще хорошая, с отличным чувством юмора и громким командирским голосом.

По-другому с группой этих… шкод октавий невозможно.

— Это такие машинки, Юльчонок. Небольшие, но быстрые.

— А-а-а, — протянула дочка и задумалась.

Я решила отвлечь ее от рассуждений о машинках и предложила начать ужин. Мама с дядей Сережей эту идею радостно поддержали, а уж Троглодит — тем более.

Так что через пару минут все шкоды октавии были Юлькой позабыты. Не знаю уж, надолго ли, но больше в этот вечер она ничего подобного не вспоминала.

Утром я рассматривала содержимое своего шкафа, немного стесняясь. И даже чуть краснея. Честно говоря, стоило подумать о Черном как о мужчине — и меня накрывало таким смущением, что хотелось, как страус, спрятать голову в песок и не высовываться.

Стесняшкой я никогда не была, просто… неправильно это как-то. Он все-таки мой начальник. И действовать на его… нижний мозг… нехорошо.

Пыхтя, как сломанный паровоз, я все же выбрала платье, но вполне приличное, темно-серое, до колена, с рукавами- колокольчиками и небольшим декольте. Грудь оттуда выглядывала, но не сильно.

Когда я вышла из комнаты, мама поглядела на меня с явным одобрением.

— Уже лучше. Скучновато, конечно… но пойдет. Ты только наклоняйся почаще. Когда ты в этом платье наклоняешься, край лифчика видно.

У меня свело челюсть.

— Хорошо, что не край трусов.

Мама фыркнула.

— Трусы — это пошло. А вот чулки… Купи себе чулочки, Тин.

Знаешь, как это мужиков заводит? — Понятия не имею, — огрызнулась я, кидая в сумку мобильный телефон. Он страдальчески обо что-то стукнулся и возмущенно завибрировал. Черт, не дай бог сломается. Терпеть не могу менять мобильные телефоны. Надо следить за своими эмоциями.