Тиран моей мечты

Назар Миролюбович выпрямился, поглядел на меня с откровенной иронией и протянул: — Нелегко, Тина. Но терпение и труд все перетрут.

Ага, ну конечно. Вот уж чего у меня достаточно, так это и того, и другого! Однажды вечером я набралась смелости и спросила, почему он решил стать вегетарианцем.

Даже не знаю, как я умудрилась спросить. Наверное, я немного расслабилась к тому времени… Но тут же напряглась — Назар Миролюбович так на меня посмотрел, словно я заявила, что собираюсь накормить его говяжьими котлетами.

— Я терпеть не могу этот вопрос.

Ну, это я уже поняла.

— Но тебе простительно.

Хм. С чего бы это? — Только больше эту тему не поднимай.

Да ни за что.

— Когда я много лет назад решил отказаться от мяса, меня о причинах спрашивала каждая собака. И поначалу я отвечал правду. Потом понял — люди спрашивают не для того, чтобы узнать истину, а чтобы со мной поспорить. Доказать, что я не прав. Почему-то очень многие воспринимают отказ другого человека от мяса как личное оскорбление. Словно я свой образ жизни ставлю им в упрек. Меня это бесит.

Меня бы тоже бесило. Поэтому я осторожно заметила: — Я не считаю, что… — Я знаю. Так вот, о причинах. У меня всю жизнь были проблемы с пищеварением, врачи разводили руками — мол, ничего не знаем, анализы прекрасные. И как-то раз мне повезло. Один из них посоветовал мне попробовать отказаться от мяса. Поначалу я воспринял эту идею, как дикость, но стоило мне прожить неделю без котлет — и я почувствовал себя гораздо лучше. А со временем совсем отвык. Итог — проблем с пищеварением нет уже лет десять с лишним, организм как часы работает. Вот и все. Твое любопытство удовлетворено? Я кивнула. И решила рискнуть — пошутила: — А я думала, вам животных жалко.

Назар Миролюбович чуть заметно усмехнулся.

— Жалко. А кому их не жалко? Только если живодерам или совсем уж бессердечным людям. Но отказываться от чего-то из-за жалости глупо. Знаешь, моему отцу тоже было частенько жалко своих пациентов, но он тем не менее их резал.

— Ну не ел же.

— Само собой. Но не всегда операции были успешными, сама понимаешь.

— Вы были бы хорошим врачом, — вырвалось у меня вдруг.

Назар Миролюбович улыбнулся — и я почему-то подумала, что он вспомнил своего отца.

— Может быть.

Наверное, моя жизнь продолжала бы оставаться такой же, как все эти дни — наполненной общением с детьми и вполне себе безобидными перепалками с Назаром Миролюбовичем.

Но кое-что случилось.

Вечером в четверг я осознала — чтобы мне было проще, нужно избегать имени начальника в разговоре. Хотя «ты» тоже было нелегко пережить, но назвать Черного просто «Назар» было пока не в моих силах.

Он это, конечно, заметил, но ничего не сказал. Улыбался только, как он умеет улыбаться — ехидно и язвительно.

В пятницу я пришла без Юльки.