Тёмный трубач

Никогда раньше она не встречалась с таким буйством стихии. Наконец она пришла в себя и вспомнила, что дядя Оффлас и Сандар остались там, в лесу. Сможет ли лагерь защитить их от такой бури? А что, если ударит молния или рухнет дерево?

Роун попыталась вызвать их при помощи наручного кома, но все её усилия были напрасны: лагерь не отвечал. Наверное, шторм затруднял приём сигнала, если ещё было кому принимать…

За окном всё ещё стонал ветер. Время от времени было слышно, как падают деревья, но, похоже, буря начинала утихать.

Роун осторожно смахнула пыль с крышки сундука и присела подкрепиться. Подобрав фонарь, она ещё раз внимательно осмотрела комнату. Казалось, что комната никогда не использовалась как жильё. Но кровать…

Возможно, башня служила приютом скрывавшимся от бури охотникам.

До сих пор Роун старалась держаться подальше от зловонной кровати. Но сейчас она осмелилась приблизиться. Кровать представляла собой ящик без крышки, заполненный всякой гнилью. По четырём углам стояли высокие резные столбы, изображающие стволы деревьев, увитые виноградной лозой. Большей частью они были покрыты толстым ковром из паутины, пыли и засохших насекомых.

Над изголовьем кровати луч фонаря осветил ряд отверстий в стене, образующих лестницу, ведущую на крышу. Роун очень хотела забраться по ней, но благоразумие подсказывало ей, что пора возвращаться, как только затихнет буря и ещё перестанет сверкать эта ужасная молния, которую Роун боялась больше всего.

Но было поздно. Пока она стояла в дверях, раздумывая, пора или не пора уходить, блеснула вспышка света, и Роун услышала ржание двурогого.

Кто это? Охотники, ищущие убежища? Она рванулась назад, извлекая из комбинезона маскировочный покров, и устремилась обратно наверх — единственным местом, где можно было спрятаться, могло послужить высокое изголовье кровати. Медленно, на ощупь (фонарь пришлось выключить сразу) пробиралась она наверх. Как только она втиснулась между изголовьем кровати и холодной стеной, внизу послышались шаги и голоса. Роун ничего не видела, в деревянном изголовье не было ни одной трещины, зато слышала каждое слово.

Вновь пришедшие конечно же не говорили на Бейсике — основном языке. Но благодаря инструктажу она имела кое-какое представление о языке Ревении. Роун прислушалась: они поднимались вверх, сколько их — определить было сложно, как бы она ни старалась различать голоса и подсчитать количество шагов. Время от времени слышался звон металла, как будто что-то ударялось о стенку, и восклицания, похожие на ругательства.

Вот они вошли в комнату и теперь все их слова были отчётливо слышны.

— Приехать сюда? Ты что, совсем спятил?

— Нет, — второй голос почти шептал. — Поверь мне, это самое надёжное место.