Тимиредис

После того как мы таскали полудохлого раздетого Шона по тайным ходам замка Сайгирн и после того как сам Шон неделю лечил нас с Асом, пожалуй, по логике можно было устраивать без стеснения коллективные походы в баню… Вот только есть вещи, которые линейной логике не поддаются. Одно дело — когда ты валяешься трупом, а другое — когда вот так стоишь посреди комнаты… ой, уже в одних крошечных белых трусиках.

Хотя одетыми в Галарэне мы всё равно не спали — слишком жарко, всё-таки юг. Да и погода стояла — макушка лета, сущее пекло. Я оставляла полотняные штаны до середины бёдер и маленький кусок материи на лямочках, прикрывающий грудь. Кажется, это называлось топиком. Ас ограничивался портками. Но сейчас на мне остался минимум, и Ас собирался лишить и того…

Руки стоящего сзади жениха обвили меня, прижимая к его груди:

— Ты же не боишься, так не вредничай… — в голосе звучала улыбка. Руки сжались крепче. — Послушай, как бьётся моё сердце. А я слышу твоё.

Сердце и вправду стучало где-то в горле, эхом отдаваясь в ушах. Или в них звенело? Поди пойми, когда прямо в ухо часто дышат, а потом прикусывают мочку зубами — легко, не больно и почему-то безумно будоражаще.

— Ас, хватит, остановись! — попросила я.

— А что я делаю? Просто обнял.

Просто? Почему я тогда в таком виде?

— Потому что жарко. — Голос был честным-честным. Знала бы его чуть хуже, поверила бы. — Я вот сегодня днём даже раздумывал, не обрезать ли волосы, чтоб стало полегче? Постричься под Сианурга."

"Не выдержав, захихикала, представив школьного здоровенного, лысого как колено физкультурника. И рядом — тощего лысого Аса. Явно придуривается, но как убедительно! Знает, чернявая зараза, что рассмеши меня, и готово — всё сопротивление сдулось…

Ас подхватил меня на руки и понёс к кровати. Уложил и устроился рядом, обняв.

— Вот так, спи, моя сон-трава драгоценная, звёздочка моя ясная…

Зажмурилась и уткнулась куда-то ему в подмышку…

Как же я его люблю…

Утром следующего дня, в среду, четвёртого июля, Шон отволок нас через портал на опушку незнакомого леса. С высоты пары локтей мы вывалились прямо в заросли цветущего кипрея, Асу по плечо, мне по макушку. Я привставала на цыпочки, пытаясь оглядеться. Паривший над нами Шон хихикнул:

— Левитируйте! Или лезьте на дерево, вон удобный дуб!

Закрутила головой, повернулась и, споткнувшись на кочке, чуть не села.

Но дуб и правда был… и какой! Огромный, в три обхвата, с раскинутыми чёрными мощными горизонтальными ветвями, густой блестящей тёмной кроной… Красотища!

На дуб я не полетела, а выбралась из бурьяна и заозиралась: а что тут есть ещё? Оказалось, нас занесло на вершину пологого холма, под которым в зарослях таволги и камыша петляла неширокая речка. За речкой поднимался сосновый бор.