Тимиредис

А теперь на мой личный счет в Имперском банке будут поступать ежемесячно триста империалов - прорва золота! - и что мне с ними делать? Да я представить не могу такую уйму денег. Вот за хорошую избу дают двадцать пять монет. А тут - целых триста! Выходит, в месяц можно покупать дюжину изб? В голову не лезет… И ещё. Ведь эти деньги предназначены не мне - Тимиредис, а мне - наследнице герцогства Сайгирн. А какая из меня герцогиня? То-то и оно, что никакая… Морока, да и только! Хуже того, казалось, что возьми из этой горы золота хоть монетку и век должна будешь. А надо мне такое?

Если бы прежде, когда я была никто, ничто и звать никак, кто-нибудь вроде Аскани просто бросил взгляд и увидел, разглядел, заметил, что я - человек, у меня б на сердце тепло стало. А сейчас тёмноглазый красавец не отходит дальше пары шагов, а я себя чувствую как молодая яблоня, которую оплел и душит плющ. Но отвергнуть Аса теперь невозможно, немыслимо - ведь пусть невольно, но я отняла то, что принадлежало ему по праву, то, за что он боролся, сколько себя помнит - титул герцога Сайгирн и само герцогство.

А вчера вечером мы чуть не поссорились. Опять из-за его ревности.

Я уже засыпала, когда он неожиданно спросил:

- Ты была рада увидеть герцога Дейла?

- Рада… - отозвалась я, зевая. Чего это он вдруг заговорил о том, что случилось неделю назад?

- Он тебе все-таки нравится, да?

- Угу… - кивнула, чувствуя, что готова согласиться с тем, что я - верблюд, лишь бы поспать дали.

- Значит, ты хочешь выйти за него?

Ну, достал! Сколько же можно?!

- Ни за кого я не пойду! - сорвалась я. - Ни за тебя, ни за него, ни за Владыку Алсинейля! А о Шоне я бы вовсе не думала в контексте «нравится - не нравится», но ты ж почти год вдалбливаешь мне в голову, что я в него влюблена! Давай ты переключишься на лорда Лина, а? Тот красивый, умный, добрый и живет прямо в школе! Будет повод ревновать каждый день, если тебе доставляет такое удовольствие грызть себя и доводить меня!

- Тим… я опять… прости…

Тем вечером я так завелась, что долго не могла уснуть - ворочалась часа два кряду. А наутро зевала, как зимний сурок, и чуть не падала с лошади - так хотелось спать. И что, вот это - счастье?

Ну и учеба… Мне нравилось учиться, но её тоже было слишком много - с шести утра и до одиннадцати вечера, когда под монотонное бубнение на эльфийском над ухом я проваливалась в сон. Конечно, надо учиться, и заниматься, и тренироваться… но я настолько замоталась, что перестала видеть окружающее - чудо бегущих по небу облаков и трепет уже желтеющих листьев, блеск росы на паутинках в лучах встающего солнца и яркие грудки обклевывающих кисти рябины свиристелей.