Тимиредис

Бри лакричный леденец одобрила. Ей вообще никогда не было слишком много сладкого. Вот мало, это да! А много не бывает!

Свалили мне на кровать вещи и стали по очереди их разглядывать. Утилитарные сапоги и шапка Бриту не заинтересовали, а вот красивые туфельки приглянулись сразу. Я назвала цену и постаралась, как могла подробно, описать, где именно мы их покупали. Бри сказала, что сегодня же попробует купить такие же. Я не возражала. А пока по обоюдному согласию мы поставили туфли в центр письменного стола, прямо под керосиновой лампой. Чтобы полюбоваться, пока я их носить не начала.

До обеда была еще куча времени. И чем заняться? Можно сесть за математику, можно начать учить эту самую битву при Албери, что отгремела в далекой войне – первой из войн с орками. В конце концов, покрутившись по комнате, я все же решила сходить на конюшню. Мне было жаль Аса, я его опять расстроила своим отказом."

"Он сидел в деннике. Так, как любил, – на корточках, привалившись спиной к стенке. Морда коня шлепала губами над его вороной макушкой. Услышав меня, Ас открыл темные глаза, чуть улыбнулся. Потом сдвинулся немного дальше к углу, молчаливо предлагая присесть рядом с ним.

– Тим… Расскажешь мне, почему ты такая?

– Какая? – слегка ощетинилась я.

– Ненавидишь парней.

– Ты очень хочешь знать?

– Да, очень.

Ведь не отстанет.

Вздохнув, закатала на левой руке рукав выше локтя. Тут снадобья Тин так и не смогли свести рассекающих руку поперек уродливых белых рубцов. Зажгла свой зеленый огонек, чтобы было виднее. И протянула руку Аскани:

– Смотри.

– Что? Это? – похоже, такого он не ждал.

– Когда я была совсем маленькой, то жила у чужих людей. Сестра взяла меня к себе позже. И большинство шрамов и рубцов она сумела свести. Это та малость, что осталась.

– Это – малость?! Большинство? Свести? Значит, есть еще?

– Да, – пожала плечами я, – на спине, ногах, на другой руке, на животе… да всюду.

– Почему тебя били? – на его лице был настоящий шок.

Ну да, покушения на жизнь – это ужасно, но как?то красиво, что ли. А вот такое бытовое насилие, побои изо дня в день… это грязно.

– Потому что могли. – Я старалась говорить спокойно. В конце концов, это прошлое, и я его уже пережила. – Те шрамы, что ты видишь, я заработала, когда не дала себя изнасиловать. Их было шестеро, и мне некуда было деваться. Я смогла вырваться и помчалась к единственному доступному месту – пасеке. И опрокинула улей. Меня пчелы не тронули, а их искусали сильно. А вечером хозяин избил меня так, что я чуть не умерла. Два дня не приходила в сознание. Вот, осталась небольшая память, я прикрывала этой рукой голову. – Посмотрела прямо в глаза Аскани и припечатала: – Мне тогда было девять лет.

Он отвел взгляд и молча уставился в пол.