Тимиредис

Задумалась: должна ли я печалиться о том, что орки сами убивают тех, кто при других обстоятельствах попытался бы убить нас? Ум в таких вопросах решает не всё, а сердце говорило — должна. Убийство — дурное дело, где бы и о ком бы ни шла речь. Другой вопрос, что спасти обречённых мы не можем, потому что сделать это незаметно не получится, вмешательство будет явным, и ценой за их жизни будет новая война и тысячи жизней жителей Империи. Начиная с того, что сами спасённые, скорее всего, первым делом попытаются прирезать спасателей.

«Не исключено, что стать жертвой предкам на таком торжественном мероприятии считается огромной честью», — вздохнул рядом Ас.

У ставящихся юрт что-то происходило. Несколько воинов-орков сперва махали друг на друга руками, потом кулаками и, наконец, схватились за топоры и секиры. К начавшейся потасовке стекался народ — часть кинулась в драку, остальные образовали широкий круг. Меня удивило, что шаманы не пресекли свару, а, наоборот, присоединились к зрителям. Что там происходит?

«Звука нет и не будет, так безопаснее, — пришло от Шона. — А суть в том, что пара грыхов не поделили место для юрты. Один прибыл чуть раньше, зато у второго триба сильнее. Вот выясняют, кто прав».

Офигеть. Места им, что ли, тут, в степи до горизонта, мало?

«Дело принципа. Примерно как порядок следования в трапезную залу во дворце», — пришло уже от Аса.

Мне такого не понять… Но сражение — а это был не тренировочный поединок, а именно бой, настоящий, смертельный, — подходило к концу. Четверо орков валялись на земле в лужах крови, ещё трое наседали на последнего противника. Взмах топора, беззвучный, но почти физически чувствующийся удар — и орк с рассеченным плечом повалился на землю. Трое победивших, воздев к небу тесаки, заорали что-то, нам неслышное. Только открывались-закрывались рты. А потом деловито стали обирать побеждённых. Остальные как ни в чём не бывало вернулись к делам.

Понятно, почему орки смогли без труда найти общий язык с викингами — и у тех и у других процветает культ силы. Ой, процветает… вон через четыре юрты ещё одна драка началась.

Прошло больше часа. По наполненной тенями котловине пополз белый туман, скрывая дно и продолжавших стаскивать что-то в её центр орков. Сейчас казалось, что чёрный гриб утёса вдали плывёт, парит над землёй. Картина выглядела мистической и мрачной — полукруг тёмных юрт, отбрасывающих нереально длинные тени, багровые огни разгорающихся костров…

Будет ли сегодня что-то, ведь скоро окончательно стемнеет? Гм, — огляделась вокруг, — и у нас тоже. А то, что я вижу в темноте, ещё не повод её любить."

"Ответом на мой вопрос стал возникший в середине котловины проблеск огня. Он разгорался, становился ярче, постепенно превращаясь в большой костёр.