Тимиредис

Сунул мне в пальцы правой руки карандаш: — Давай!»

Потянулась к карте, чувствуя, что мне критически мешает учительская шея, получила ментальный пинок; «А попросить поднять лист повыше нельзя? Зачем душить-то?», вылупила глаза и ещё сильнее вытянула шею, боясь промазать, и, наконец, чиркнула в нужном месте закорючку. Уф!

Шон горестно вздохнул и снова ругнулся.

Теперь слова — сначала призыв к солнцу, которого в данный момент не видать, луне, которая там же, где солнце, то есть вне поля зрения, земле и ветру. С последними всё в порядке, так что надежда есть… Открыла рот — и чуть не завопила в голос; резко, как от удара поленом по темечку, взорвалась болью голова. В ушах зашумело и загремело, словно меня швырнули в водопад, перед глазами поплыли огненные круги, во рту возник медный привкус, кажется, от неожиданности я прикусила язык…

«Тим! Давай!» — голос Шона, прорвавшийся через красную пелену, звучал приказом.

Сейчас, проморгаюсь от слёз, а то юрту не вижу…

«Светлое солнце, благая луна, буйные ветры, сырая земля! Крови горячей возьмите по капле, юрту, что вижу, свяжите вы с картой! — два пасса и дальше; — И как путь через степь потянется, так на карте проступит линия, а плачу каплей крови я, каплей крови и каплей силы!» Кажется, так, ничего не перепутала? Вроде явной отсебятины, кроме завываний и петуха в конце, не было…

«Сойдёт. Кровь быстрей давай, а то придётся с начала начинать!»

Не, с начала не надо. Кое-как кольнула безымянный палец и ткнула им в подсунутый свиток. Четыре капли вытекло? Всё? Хватит? Судя по тому что боль начала стихать, да.

«У меня всё плечо в твоих слюнях и соплях, оляпка. Спасибо, хоть не кусалась. — И, с сочувствием: — Сильно досталось?»

Да ничего, я думала, будет хуже. А так даже не стошнило. Только моей маленькой такое не вредно?

«О драконе не волнуйся, я специально Мать спрашивал. Если твоя мелочь чешуйчатая подсуетится, может даже из идущего сквозь тебя потока что-то хапнуть. Ну что, второй раз выдержишь или хватит?»

Попробовала кивнуть ещё гудящей головой. Правый глаз почему-то плохо видел. Но раз взялась, надо доделать. Тут сомнений нет. И по-прежнему присутствовало ощущение, что то, что творим, нужно и важно.

«Шон, мы можем засечь алтарь при помощи злобомеров? Только, — чуть запнулась, — можно я на тебе пока повишу? Мне второй раз так не примотаться».

«Виси сколько влезет, только нос утри, мокрый», — фыркнул в привычной манере Шон.

К моменту, как мы подлетели, алтарная юрта была уже разобрана, и камень, похожий сверху на жирную чёрную пиявку, лежал на виду. Почему он так лоснится и кажется влажным? Невдалеке стояла запряжённая четырьмя волами цугом повозка на шести деревянных колёсах. Рядом переговаривались несколько орков. Женщин среди них не было.