Тимиредис

Думы, откуда мне взять сокола, обернулись очередным недоразумением с Дайрой, и опять с участием Шона.

— Что у тебя в голове, оляпка? Раньше были рыбки, теперь ещё и птички. Причём выбираешь ты интересно — позубастее да покогтястее.

— Мне сокол нужен… — начала я.

— А зачем? А, понятно, — на секунду Шон, заскочивший вечером глянуть на карту с ползущим караваном, задумался. Потом подмигнул: — Хочешь, помогу?

Конечно! А как? Слетаем куда-нибудь, посмотрим на соколов?

— Не, лететь лень. Я сегодня немножко вымотался, опять мы с этими алтарями долбились… Превращусь прямо тут — ты ж ещё не видела, как работает заклинание истинной трансформации? Только прикрой лицо и руки щитом. И перья чур из хвоста не выдирать! Да, ещё момент: тебе какого сокола надо?

Что значит — какого?

Оказалось, что бывают разные, от совсем небольших до таких, у которых размах крыльев почти в три локтя.

— Пустельга мелкая, Дишандру не предлагай, а то он обидится. А вот кречет, думаю, подойдёт. Самки, кстати, почти в два раза тяжелее самцов, но если хочешь самую здоровую — лови сама, без меня.

Не, не надо мне здоровую. Я ж всё равно собираюсь делать статуэтку максимум в пару ладоней высотой. Мне важны правильные пропорции.

Оказалось, в исполнении Шона истинная трансформация выглядит не сложнее моего светлячка. Хлоп! — и на спинке стула уже сидит, глядя на меня блестящим выпуклым глазом, большая птица."

"Как интересно! Я собиралась делать глаза из рубинов или из янтаря, а они, оказывается, чёрные. Но до чего красив! Кажется невероятно гордым, а взгляд какой… Сам серо-бурый, с пёстрой грудкой, так и хочется прикоснуться к перьям, погладить. Потянулась рукой — и меня тут же клюнули, чувствительно даже через щит. Выходит, на характер Шона наложились инстинкты и нрав сокола?

Птица склонила голову и уставилась на меня. Потом взмахнула крыльями и издала хрипловатое «кьяк-кьяк-кьяк». Это что-то значит или просто так? И всё же, трогать-то его можно?

«Трогай, но не фамильярничай».

«Шон, а можешь немножко подвигаться? Хочу понять, в какой позе лучше его лепить».

Похоже, предложение пришлось гордой птице по душе. Сокол явил себя с головой прямо и в наклон, затем полураскрыл крылья, потом захлопал ими, сдув на пол Бритину недописанную домашку по химии, оттолкнулся от спинки стула, чуть тот не опрокинув, и с торжествующим «кьяк-кьяк-кьяк!» перелетел на шкаф. Потоптался там, кажется, выругался на пыль, и уставился сверху.

— А можешь снова спуститься на стул, хочу увидеть момент приземления, — попросила я.

Думаю, он специально мазнул на лету мне крылом по носу, похоже, нрав у соколов ещё тот. Но момент, когда он, захлопав крыльями, приземлился, мне понравился.