Тимиредис

Что мы, два подростка почти без магии, можем с такими сделать?

Особенно пугало то, что злобомер на моей руке непрерывно пульсировал, сжимая раз за разом кисть.

«Посмотри на того, что сидит справа», — пихнул меня Ас.

А что, тот какой-то особенный? Хотя, может, и да. У всех кожаные рубахи серые или бурые, а у этого почти чёрная. А по шее — красный орнамент, хотя что на нём, отсюда не разобрать. И все режут мясо сами, а этому — подносят. Он что, главный? Ох, как же жаль, что мы совсем орочьего языка не знаем! Я только и смогла разобрать несколько раз повторённое «Саргрыхш», а что это — имя, должность или титул — не поймёшь.

Мы не сразу заметили стоящий по другую сторону костра тёмный сундук, к которому были приделаны длинные ручки для переноски. Я чуть было с ходу не решила, что раз орки тащат с собой что-то ценное, то к этому ценному и надо прикрепить маяк. Одёрнул меня Аскани:

— А если там именно то, из-за чего дёргаются наши злобомеры? А ты сунешься со своей магией? А ещё предлагаю считать — целее будем, — что этот Саргрыхш — шаман.

— Почему шаман?

— Сама погляди да подумай. Он не самый здоровый, то есть вряд ли военный вождь, а вокруг него пляшут, чуть ноги не лижут. Выходит, шаман.

Как он вовремя сообразил! А то б я влипла со своими инициативами…

Аскани оказался прав — в сумерках Саргрыхш встал, подошёл к кострищу, достал что-то из поясного кармана и кинул в костёр. Оттуда повалил рыжий дым, а орк затрясся и завыл. Браслеты на наших руках затряслись тоже.

Что он делал, мы не поняли, но на всякий случай отползли подальше.

На следующий день я оценила, как неудобно следить за орками.

Единственным позитивным моментом было то, что шли они примерно в ту сторону, куда надо было нам. Всё прочее оказалось сплошным расстройством.

Костёр развести нельзя — могут учуять. А лопать сырую рыбу или мясо я не умею, не орк. Выходит, придётся тратить то, что успели накоптить и навялить.

Двигались орки быстро. Ни их ящик, который они тащили поочерёдно, ни то, что теоретически к лесу они непривычные, им почему-то не мешало. А вот нам, следующим за отрядом параллельным курсом, то и дело приходилось переходить на бег, чтобы не отстать.

Наконец, утром, после того как орки тронулись в путь, мы подошли к оставленной стоянке. И заметили начертанные на земле знаки, ни смысла, ни предназначения которых не знали. Подумав, решили, что это что-то охранное, вроде того пузыря, который ставили на ночь мы сами. Выходит, прокрасться ночью в орочий лагерь, чтобы попытаться перерезать кому-то горло или хотя бы заглянуть в таинственный сундук, нам не удастся.

К вечеру мы вымотались, ходоками орки оказались отменными. Спасибо хоть, что на привал остановились ещё засветло, похоже, собирались поохотиться, чтобы раздобыть себе ужин.