Тимиредис

И совсем другая — если тебя просто используют, а выжав досуха, вышвыривают за ненадобностью, как сдохшего шелудивого пса. Только как такое рассказать, чтоб поверили? В общем, выходит, что смертью — особенно смертью в бою — орков не напугать. Чего бояться, если на том свете ты останешься воином, почитаемым всем родом, и будешь пировать? А вот если сделать, как ты сказала, то есть превратить при жизни во что-то мелкое, трусливое и презираемое, будет сущий ужас. Какой почёт, если ты — козёл?

Я засмеялась. Уф, значит, правильно я пошла будить Шона, даже свинья в магическом арсенале может пригодиться!

— Но козёл — слишком очевидно… да и крупноват. Надо придумать кого-то похитрее.

— Заяц? — заглянула наставнику в глаза. — Или жаба?"

"— Гм-м… Дай подумаю. — Шон, вскочив с кровати, начал наматывать круги по комнате, бормоча что-то под нос. Потом шлёпнулся рядом со мной. — Вот, вспомнил, зацени! Есть такая тварь, как раз нужного размера, и орки её терпеть не могут. Называется пипа бородавчатая, в просторечии жабосвин-вонючка. Живёт группками в степи, визглива, труслива, вонюча до невероятности. При испуге испускает струю смрада, рядом с которым то, что творит обычный скунс, — масло сариглы.

Скунсов я ещё не нюхала. И, если честно, не рвалась. Поверю на слово.

— Орки зовут их «гыыр-ыфк», что переводится как «краснозадый», и обозвать кого-нибудь этим самым гыыром считается жутким оскорблением, — продолжил Шон. — Орки вообще их ненавидят, и есть за что. Семья бородавчатых пип в дюжину голов способна загадить пастбище в квадратную лигу так, что скот отказывается пастись.

Я сглотнула. По описанию выходил какой-то жуткий зверь. Вот бы посмотреть!

— Да без проблем, сейчас покажу! Синтезировать для тебя запах? Я могу! — гордо заявил Шон.

Задумалась. Амбре жабосвина-вонючки в принцевой спальне? А оно потом выветрится? Представила принюхивающегося, морщащего нос Шаоррана… Наверное, не надо такого.

— Не, достаточно вида. Тебе ж тут ещё спать. Как-нибудь потом понюхаю.

— Ну как хочешь. — Шон был чуть разочарован. — Вот, гляди!

Глядю…

На ковре возникло нечто. Я, ойкнув, вцепилась в Шонов рукав.

Приземистое, размером поменьше барсука. Спереди — пятачок почти во всю морду, разрезанный губастой пастью. От загривка идёт редкая бурая щетина, под которой просвечивает сине-зелёная морщинистая шкура. Примерно с середины туловища эта сомнительная красота переходит в болотного цвета чешую. Хвоста нет. Зато — тварь топталась по ковру, поворачиваясь и демонстрируя себя со всех ракурсов — имеется отвратного вида мозолистый ярко-красный зад.

Неужели в природе такое существует?

— Существует и даже процветает, поскольку практически не имеет естественных врагов ввиду несъедобности, — осклабился Шон.