Тимиредис

Если обувка – то самые дешевые лапти с напиханными для тепла шерстяными оческами. И тут такая драгоценность! Конечно, надо прятать!

– Ну ладно. Решили, тянуть не стану. Сейчас посуду сполоснем и сделаем, – кивнула Тин.

Я глядела во все глаза. На то, как Тин подошла к правому – большому – сундуку, сделала непонятный жест, и крышка сама открылась. На здоровенную книгу в черном переплете, которую она оттуда достала. На то, как она положила ее на середину стола, стала листать, бормоча под нос, пока не ткнула пальцем – вот! Зачитала что?то вслух – на мой взгляд, полный бред, такого и пьяный Гуслич после самогонки нашего шинкаря не выдавал! Поманила меня пальцем. Расстегнула мою рубаху от горла, ощупала грудину пониже ямки, где сходятся ключицы.

– Вот тут пойдет! Теперь, Мири, терпи!

И, положив на облюбованное место кольцо печаткой кверху, прижала его ладонью. И снова, уткнувшись носом в книгу, начала произносить странные слова. Сначала было ничего – просто холод ободка. Потом тепло, жар… и боль, как от ожога! Резкая, режущая, рвущая. Я чуть не заорала в голос. Но вместо этого прикусила губу, стиснула кулаки и зажмурила изо всех сил глаза. Тин же предупредила, что будет больно! И я хочу его сохранить…

Что было дальше – сама не знаю. Открыв глаза, увидела потолок и брызгающую на меня водой Тин.

– Очнулась? Я уж решила, что что?то напутала. Ну, вставай, давай проверять, что вышло.

Я дернулась – опять будет больно?

– Нет, не будет, не пугайся. И посмотри сама на грудь – никаких следов нет.

Я скосила глаза вниз. И вправду, ключицы, тощая грудина с выступающими ребрами и парой сосков – и никаких следов кольца.

– Слушай. Кладешь ладонь – считаешь до ста. Убираешь ладонь – смотришь. А получить кольцо назад сможешь, только когда найдется человек, прав у которого на него не меньше, чем у тебя самой, поняла? Тогда положишь его ладонь поверх своей, досчитаешь до трехсот, и оно возникнет в руке. Давай. Клади руку и считай!

– А я не умею до ста…

– А до скольких умеешь?

– До дюжины.

– Дальше повторять за мной будешь – заодно и поучим.

Я положила ладонь пониже ключиц и послушно уставилась Тин в рот.

Мы доползли до полусотни, когда та сказала – хватит! И велела убрать руку. Я посмотрела вниз – на моей коже горели те же голубовато?серебристые знаки, что были на печатке кольца. Только сейчас они были не в ноготь указательного пальца величиной, а большими – в половину ладони. И как бы светились изнутри.

Я захлопала глазами. Вот это да! Тин – настоящая волшебница! А если у меня Дар, я тоже так смогу?

Тин усмехнулась:

– Как научишься свободно эту книгу читать, так и сможешь! А сейчас давай ложиться спать – пора."

"Летние дни тянулись сладким кленовым сиропом – тягучие, золотистые, восхитительно длинные.