Тихоня для мажоров

— Что ты делаешь? — испуганно говорит она, но я лишь делаю глубокий вдох и преодолеваю разделяющее нас расстояние за минуты.

Я не соображаю, что делаю даже тогда, когда подсаживаю Юлю на мраморную поверхность между умывальниками и с силой впиваюсь в ее губы. Я, черт возьми, хочу этого до безумия. Не знаю, что меня сорвало сильнее: алкоголь, длительное воздержание или ее порочные губы, которые она невинно прикусывала, когда я на нее смотрел.

Я целую ее так, будто это последний поцелуй в моей жизни. Вкладываю в него, не побоюсь этого слова, душу. И она отвечает. То, что она отвечает, окончательно срывает меня. Я забываю о существовании Артема, о том, что я творю полную хуйню и мне бы лучше забрать свои руки подальше от ее тела и вообще не касаться ее, потому что она — не моя. Она жена брата, и я должен мириться с этим. Но я не хочу, потому что помню, какая она была, когда я доводил ее до оргазма.

— Его-о-о-о-р, — ее стон, как бальзам на израненную кожу.

Я рычу и целую ее сильнее, проникаю под ее платье, тяну к себе за ягодицы и вжимаюсь в ее лоно членом, который уже давно рвется из трусов и больно впивается в ширинку. В эту минуту я, мать его, понимаю Артема, который забухал. Я тогда думал о ребенке, а он уже любил ее. Я продолжаю думать о брате, мысль роится одна за одной, но даже это не способно остановить меня.

Сжимаю кожу ее ягодиц сильнее и тяну на себя, проникаю рукой под трусики и провожу по влажным складочкам.

— Твою мать, блять, Юля, — рычу я в перерывах между поцелуями.

— Егор… нельзя, Егор, — шепчет она, но я ее не слышу.

Продолжаю водить пальцами по ее клитору и ловить ее судорожные всхлипы. Она бурно кончает, впивается руками в мои плечи и склоняет голову мне на грудь. Ее потряхивает от пережитых эмоций, а я выдерживаю всего пару минут, после чего рывком разрываю ее трусики, начинаю расстегивать пряжку ремня, кода слышу:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что? — не сразу нахожусь с вопросом. — Я хочу тебя.

Я прижимаю ее к себе и снова покрываю поцелуями, но Юлю отстраняется и буквально выкрикивает:

Отпихивает меня от себя и вскакивает с раковины на пол. Я не понимаю, что произошло, а главное, прихожу в себя. В моей голове роится множество самых нецензурных речей, потому что я, мать его, чуть не трахнул жену брата.

— Мне нельзя, — оправдывается Юля и виновато опускает взгляд.

— Уходи, — говорю я.

Она стоит, не шевелиться. Не собирается уходить и продолжает стоять на месте.

— Уходи, твою мать! — кричу я и впечатываю кулак о стену, сбивая кожу на костяшках до крови.

Я слышу, как стучит дверь и позволяю себе ударить по стене еще раз. Только после этого я, наконец, прихожу в себя.