Тихоня для мажоров

В любом случае, я обязательно узнаю об этом у брата. Я не успеваю выйти из больницы, когда мой телефон буквально оживает в руках. Снимаю блокировку и вижу имя матери на экране.

— Почему я узнаю о твоей свадьбе от других? — слышу ее злой голос, едва поднимаю трубку.

— Мам, ты когда-нибудь поймешь, что без твоего ведома люди живут и будут жить? Что все под контролем не удержишь? — я не сдерживаюсь. Мне катастрофически надоело ее вмешательство в мою жизнь.

— Это некрасиво, ты женишься, а мне не говоришь. Я бы все устроила, позвала гостей, ресторан сняла. Все по-человечески сделала, — уже не так зло говорит она, но мне все равно не нравится ее заход с ноги.

— Мама. Я не сказал тебе, потому этого всего мне не нужно. Ты должна понять, я благодарен тебе за все. Но моя жизнь, она моя жизнь. Это мои ошибки, мои поступки и моя головная боль. Даже сейчас вместо того, чтобы просто поздравить меня с бракосочетанием, ты устраиваешь скандал. Как думаешь, почему я не сказал?

— Ты как маленький ребенок, Артем. Где это видано, что Мерин тихо женился?

— Скажи всем, что я бракованный Мерин, — язвлю, потому что мне надоело. Я уважаю и люблю свою маму, но ее тотальный контроль даже мне действует на нервы.

— Счастливой жизни, — отвечает она и сбрасывает вызов.

Я даже не удивляюсь. Мать, как всегда, в своем репертуаре. Она не изменится, что бы я не говорил и не делал, поэтому я не обижаюсь, а просто принимаю это как должное.

Я даже не успеваю положить телефон в карман, когда он снова оживает. На этот раз на дисплее фотография улыбающейся Юли. Я сделал ее давно. Тайком от нее. И она стоит у меня с того самого момента.

— Да? — отвечаю расслабленно, но ее слова тут же заставляют меня напрячься.

— У меня воды отошли, — сообщает она. — Матвей ведет меня в стационар. Оказывается, что с утра поясницу потягивало из-за схваток.

— Где ты? — первое, что говорю я. — Я принесу все, что нужно. Одежду, медикаменты, еду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Артем, какая еда? Дорогой, мне сейчас будет не до еды. И вещей не нужно, мы у Матвея в клинике, тут все есть.

Я быстро подхожу к регистратуре и спрашиваю, где здесь стационар и быстро направляюсь туда. По дороге шлю брату сообщение:

Догоняю Матвея и Юлю уже в приемном. Ее оформляют в роддом, Матвей стоит рядом и что-то диктует, а моя малышка бледная и, кажется, даже несчастная, но при виде меня ее лицо тут же озаряет улыбка.

— Тебе лучше подождать на улице. Не хочу чтобы ты слышал меня, — надрываясь и часто дыша, говорит Юля.

Она сдерживается, но вижу, как ее ладони сжимаются в кулаки, а губы растягиваются в одну тонкую линию.