В тихом омуте

Ты в последний pаз так смущалась при знакомстве с родителями Арсения. А вот в отношении самого Сени – не припомню такого. Да и вообще с кем-то другим – не припомню.

   Юля даже остановилась на ступеньке лестницы в подъезде, на отца обернулась.

   - Ты считаешь, что я Игната стесняюсь?

   - Либо стесняешься, либо влюбилась по самые уши.

   Юля замерла в удивлении слов oтца. Он никогда ранее подобных разгoворов с ней не вёл, все свои влюблённости и увлечения Юля обсуждала с мамой, папа всегда включал строгость и озабоченность, а сейчас, кажется, веселится. И чтобы уйти с опасной темы, Юля задала отцу интересный вопрос.

   - Он не показался тебе опасным или страшным?

   Владимир Иванович тут же озабоченно сдвинул брови.

   - А чем он опасен?

   Они вошли в квартиру, Юля разулась и прошла в комнату. Обернулась на отца, развела руками.

   - Ничем. Навернo. Но там его едва ли не дьяволом в глаза называют. А всё из-за внешности. Из-за того, что он на Николая Васильевича не похож. Поэтому и не признают. Потому что он не похож ни на кого из своих родственников.

   - Глупость какая. Эти люди что-нибудь слышали о генетике? Ο том, что дети не всегда похожи на ближайших родственников? Генотип может передаться через поколение, а то и через два, и ты сам знать не будешь, на кого из предков похож твой ребёнок.

   - Я пыталась им это сказать. Слушать меня не стали.

   - Конечно, куда проще удариться в мракобесие и назвать человека дьяволом.

   - Они просто его не любят, - проговорила Юля негромко, скорее, для себя, чем для отца, потому что тот уже вышел из комнаты.

   Образ Игната неизменно делился в её сознании. Находясь рядом с ним, она видела сильного мужчину, буквально физически ощущала его решительность и уверенность, чувствовала, что с ним, как за каменной стеной. Вот только, что ожидает за этой самой стеной, пока ясно не было. Насколько будет тепло и комфортно. Возможно, стена окажется непрошибаемой, и тогда можно будет оказаться в ловушке. Но когда Юля начинала размышлять об Игнате Кудепове, находясь наедине с собой, в её сознании почему-то всегда возникал образ мальчишки, несправедливо обиженного и оскорблённого, который заслужил ңесправедливое отношение к себе лишь фактом своего рождения. А разве он в этом виноват? Разве это он струсил, не справился со своими комплексами и страхами, пошёл на поводу у людской молвы? Кажется, допустил всё это Николай Васильевич, а виноватым сделали ребёнка, и до сих пор клеймят его и навешивают обидные ярлыки. И Юля путалась в своих мыслях и чувствах, не понимая до конца, как относится к Игнату. Боялась обидеть его своей жалостью к его незавидному детству, а что-то ей подсказывало, что жалости Игнат к себе не терпит, ни в каком виде, ни под каким соусом, особенно в том, что касается отношений.