Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Тут еще Федос подлил масла в огонь:

— Зелень и «Киев», валите к штабу, там вас каплейт ждёт — плакаты, книжки и какой-то чемодан получать.

— А чо мы?! — начали возмущаться в один голос матросы.

— Да я почём знаю! Поповских сказал ваши фамилии. И сказал, типа один, который с допуском, будет оформляться как секретчик, а второй будет группным книгоношей.

— О! А кто будет секретчиком? — возбудился Зелёный, приводивший себя возле зеркала в порядок.

— Да я буду, успокойся, — охладил его «Киев», — у меня же после учебки, — он оглянулся по сторонам и полушёпотом, воздев палец к верхней переборке, произнёс, — д-о-п-у-c-к!

Мы с суеверным ужасом и одновременно с уважением посмотрели на матроса. Надо же — у него какой-то «д-о-п-у-с-к», а мы даже и не подозревали. Федос с ругательствами вытолкал из кубрика Зелёного и «Киева» и пробормотал:

— Допуск у него, как у токарного станка, что ли?

Занятие проходило в закрытом учебном классе. Расселись, встретили командира группы и идущих за ним «книгоношу» и «секретчика». Киевлянин имел ужасно гордый и таинственный вид и тащил в руке дерматиновый чемодан. В чемодане, кроме тетрадей, прошитых нитками, больше ничего не было. Раздали тетради. Зелёный развесил плакаты с какими-то схемами. Про ослика Иа мы ничего не изучали. Название дисциплины расшифровывалось красиво и звучало тоже неплохо: «Иностранные армии и театры военных действий». Но капитан-лейтенант, вместо того что бы рассказывать нам про «супостата», начал рассказывать совсем про другое.

— Сейчас мы с вами сперва изучим штатную организацию своей армии и флота, потому что, не зная свои войска, изучать чужие — занятие абсолютно бессмысленное."

"Мы, конечно, согласились, потому что ни хрена толком не поняли. А потом каплейт сказал, что тот матрос, который назовёт хотя бы штатную организацию батальона, будет приказом командира пункта поощрен одними сутками дополнительного отпуска и ему останется отсидеть на губе всего двое суток! Вот она, удача.

Недаром как-то в классе шестом, когда мать с сестрой уехали на отдых в Болгарию, чтобы отпрыск не «разболтался», отец, уже переведённый с Черноморского флота в Грозный, в учебную дивизию на повышение, каждый день заставлял меня приходить в часть. А чтобы я не слонялся без дела и не мозолил ему глаза, сажал меня в штабе в огромной комнате с кучей столов. Я вместе с молодыми лейтенантами учился рисовать схемы, писать тушью, работать со всяческими рейсшинами, курвиметрами, обрезать и склеивать карты. Мне вместе с лейтенантами как-то даже пришлось писать летучку, и майор, заместитель отца, поставил мне четыре балла за то, что я неправильно нарисовал значок какого-то командного пункта. В тот месяц лейтенанты меня здорово поднатаскали в рисовании и работе тушью и пером.