Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

Вдруг увидят, что секретную карту командиру группы рисует какой-то старший матрос. Хотя мне и сообщили, что на меня пришёл какой-то допуск, мало ли что — вдруг еще нашему особисту наговорят, а тот припрётся с проверкой.

На улице слышался раздражённый голос нашего «комсомольского вожака»-агитатора. Я бочком выполз из палатки, сделав сонный вид и спустив верх комбеза до пояса.

Ну а что? Спал матрос, услышал вопли, вот и вылез разбуженный.

— Я говорю: нам надо осмотреть ваше расположение, посмотреть, как устроен быт! Про вашу группу командир пункта рассказывал. Побеседовать с моряками, рассказать о ходе учений, о международной обстановке, раздать прессу, — напирал на Уткина «комсомолец».

— Нет, не пущу, товарищ старший лейтенант! Группа на подготовке. Вход разрешён только командиру части, начальнику штаба и оперативному офицеру.

— Я ваш штатный заместитель командира роты, и по подчиненности ты обязан…

— Я связист с роты связи, приданный группе капитан-лейтенанта Поповских, вход разрешён только… — монотонно бубнил Уткин, загородив вход в палатку.

— Товарищ старший лейтенант, давайте я прессу получу?! И методичку для агитирования как штатный агитатор, — вклинился я, деланно позёвывая…

— Да, придётся с Поповских беседу провести по поводу воспитанности и выполнения служебных обязанностей, — возмутился старлей.

Потом, махнув рукой и не по-«комсомольски» выматерившись про разведенную секретную чушь, выдал мне стопку газет и тоненькую методичку. Я расписался в ведомости. Проводил взглядом удалявшегося работника «пера и топора». Немного посудачил со связистами, узнал, кто на связи, попросил передать привет по радио «центровой станции», заценил деревянную трубку, которую Смирнов уже полировал обыкновенным кожаным матросским ремнем, ушёл обратно рисовать. Справился довольно быстро. Начертил тушью таблицы, стёр аккуратно ластиком линии от простого карандаша. И тут, ползая над картой, я понял, что знаю эту местность. Вот она — эта полянка, где я с группой минёров обнаружил позиции развёртывавшейся ракетной батареи. Вот где-то здесь, чуть за обрезом, должны находиться позиции укреплённого берегового пункта управления, на который совершали диверсии и с моря, и с суши. Вот эти грунтовые дороги, которые мы перебегали. Где-то здесь встретились с разведгруппой десантников."

"А ведь хитёр-то наш каплейт! Если нам предстоит, судя по карте, работать в этом районе, то один из матросов пары головного дозора уже видел эту местность и прошёл ножками. Далеко наперёд думал капитан. Как оказалось, далеко наперёд думал не один только Поповских. Всё осмысление проходивших в ту далёкую пору учений начало приходить мне намного позже, уже в офицерских должностях.