Тихоня (не) против Короля Академии

«…А в-пятых… ты хороша… как раз по мне… не порть наши отношения, кошечка моя… быстрее бы затащить тебя…»

Эти обрывки фраз пронеслись в моей голове голосом Маркуса, но я зуб даю, он их не произносил вслух!

Только оценивающе осматривал меня с ног до головы. Весьма характерным взглядом. Очень красноречивым. И очень точно подходящим к этой фразе.

Кто это сказал?

Или, точнее, как я это услышала?!

Глава 5

Я с подозрением посмотрела на Маркуса.

Мне послышалось? Я придумала? Он обладает даром чревовещания? Да ну, бред.

Но я точно это услышала!

— Ты поняла меня, или нет? — ровным тоном переспросил мужчина, вновь надменно приподняв левую бровь.

Я мрачно посмотрела на мужчину. И как мне тебе ответить, если я говорить не могу?!

— Говори. Теперь можно, — поиграв желваками, приказал он."

"— Ты совсем обалдел запрещать мне говорить?! — возмутилась я и, сознав, что обрела снова голос, продолжила высказывать накипевшее. — Это ты так видишь отношения со своей истинной леди?! А ты сам сначала, как джентльмен, не хочешь начать себя вести?!…

Но возмущалась я недолго.

Под ледяным взглядом я снова замолчала.

— Понятно. Ты не поняла. Объясню иначе, — процедил мужчина.

Маркус очень резко, буквально в два шага сократил дистанцию между нами, заставив меня попятиться к стене и буквально вжаться в неё, чтобы он не коснулся меня.

Куратор навис надо мной, приблизив лицо буквально на расстояние… да не было там расстояния! До неприличия впритык!

Интересно, если я его лбом в лоб ткну, он как отреагирует?

— Всё очень просто девица. Ты — моя истинная, но ты ещё не знаешь, что это значит. Я объясню, — с надменной усмешкой продолжил мужчина. — Это означает многое для нас обоих. Например, для меня тот факт, что у меня могут быть дети только от тебя. А для тебя — стоит мне захотеть, и ты будешь моей. А ещё… вот что это для тебя означает: раздевайся, я хочу тебя.

Последняя фраза была брошена так равнодушно и буднично, будто он пакет молока просил ему передать.

А меня бросило в жар. Кровь прилила к лицу.

Дрожащей рукой, которую я отчаянно пыталась заставить не подниматься, я деревянными пальцами начала расстёгивать пуговицы на рубашке.

Нет… Нет… НЕТ! Только не это.

Я должна этому как-то противостоять.

Должна… И не могла.

Но пыталась.

Я смогу. Смогу. СМОГУ!!!

И когда, как мне показалось, мои движения уже совершенно замедлились, а рука почти дёрнулась вниз на третьей пуговице (уже почти дошедшей до неприличного уровня), Маркус как-то по-особому улыбнулся.

— Ну же, кошечка моя, раздевайся, — вновь проговорил мужчина совершенно иначе.

Подавшись вперёд, он прошептал это мне на ухо, касаясь его губами. Голос, и без того бархатистый и властный, казалось, начал как-то по особенно призывно вибрировать.